Я лечу к тебе

– Он твой начальник?

– Да, – медленно киваю я. – И я его немного побаиваюсь, он флиртовал со мной.

– Джаред убьёт его.

Мой смешок скорей пропитан нервозом, чем весельем, но за шоком, Алекс не улавливает этого.

– Тебе смешно?

– Ты сейчас повторила слова Криса.

– Потому что мы оба правы, – фыркает она. – Я уже говорила, что он мне не нравится. Он слишком мутный. Молись, чтобы Джаред не прилетел.

Теперь стало абсолютно не до смеха, даже нервоз отступил, позволяя панике занять пьедестал. Я свела брови настолько, насколько позволяла мимика лица.

– Он не прилетит, ты сама сказала, что нельзя.

– Как будто Джареду не плевать.

Я не знала, то ли улыбаться, то ли ужасаться, потому что Алекс говорит правду. Джаред легко может нарушить правила. Он уже это делал, когда перешёл запретную линию в виде меня. Он делает это всегда и во всём. Для него нет запретов, они лишь подпитывают соблазн.

– Кстати, – обнимаю подругу, закрыв глаза. – Ты спасла меня от неминуемой смерти.

– Чего? – морщится Алекс.

– Твой звонок был как никогда кстати, – чмокаю её щёку и направляюсь в свою комнату.

Ворочаясь в кровати, я ещё долго не могла уснуть, то открывая, то закрывая сообщение Джареда. Я набирала ответное, но стирала его и убирала телефон в сторону. И так по кругу до тех пор, пока сон не взял меня в плен.

Глава 8

Джаред

– Опять не в духе, – замечает Люк, но это всего лишь констатация фактов. Я забыл, когда улыбался последний раз.

Пропускаю реплику мимо ушей, поднимая голову.

Опираясь бедром на перила у лестницы, он сложил руки под грудью, награждая меня презренным взглядом. Кажется, этот громила превратился в мою няньку, а я в принцессу Несмеяну. Странно, что он до сих пор зовёт меня на обед или ужин, да и на прогулку тоже. Как бы Люк не старался, пока ничего не выходит. Я не могу иначе, либо просто не хочу. Я не чувствую себя счастливым тут. Наоборот, ощущаю бесконечные приливы одиночества.

– Пойдём, – махнув рукой, Люк указывает в сторону выхода.

 – Тебе нужно расслабиться.

Язык так и чешется съязвить про Нью-Йорк, но зная себя, я лишь усугублю всё то, что есть. Люк уже пообещал, что поговорит на счёт моего отъезда, я не могу выпускать свой гнев и глупость на него. Он всего лишь пытается помочь. Головой, я всё хорошо осмысляю, но душа думает иначе.

Занимаю кресло и гуляю взглядом по побережью. На берегу раскатывается звонкий детский смех, несколько ребятишек убегают от поступающей им в ноги волны.