Пять шагов навстречу

Это я и делаю: иду за ней.

Стены библиотеки остаются позади, а коридоры пусты, словно вся вселенная идёт на уступки.

Рука девчонки случайно задевает мою и, ставлю на кон сотню баксов, что не с проста. Это приглашение. Принимаю условия её игры, которые легко подстрою под себя и пальцами пробегаюсь по позвоночнику спутницы. Её ресницы трепещут, а губы приоткрываются, выпуская томный вздох. Прерывистое дыхание услышат на другом конце города.

Так быстро?

Первый пустой проём между стенами, который по непонятной причине сделал архитектор, хотя, возможно по вполне понятной, как минимум для меня.

Зрачки девчонки расширяются, когда она искоса смотрит на меня.

Сигнал принят.

Подталкиваю её в проем и прижимаю к стене, скользнув под тонкий материал блузки. Она закидывает голову на моё плечо и нервно сглатывает, отвечая смелостью, когда заводит руки и ведёт по моим бёдрам. Дьявол, а она не промах. Прокладываю дорожку поцелуев по нежной коже на шее, заставляя её дрожать и издавать сдавленные стоны.

Пробираюсь под ткань лифчика и щипаю за сосок, отчего она оттопыривает попку и прижимается к моему члену. В таких местах главное не медлить и не растягивать прелюдия, поэтому задираю юбку, пока её хозяйка извивается и прижимается плотнее, и кусаю за мочку уха, скользнув по внутренней стороне бедра. Громкий стон, срывающийся с её губ, отзывается в паху, и я достаю презерватив из кармана.

– Будь тихой, – предупреждаю, и она отрывисто кивает.

Не понимаю, её заводит общественное место, я или же она всегда возбуждается по щелчку пальцев.

Будучи спиной ко мне, её нетерпению можно позавидовать, потому что не приходится расстёгивать пуговицу и ширинку. Всё делается за меня и за долю секунды.

Всё прекращается, как только ушей достигает топот ног, затихающий рядом.

Проклятие!

Я поворачиваю голову, и впервые задумываюсь о перекуре. Сигарета как никогда кстати.

Охренеть, в каком я дерьме!

Глаза ректора готовы метать молнии, а я разочаровано вздыхаю.

Как всегда, вовремя.

Девчонка испаряется, как будто в сие веселье участие принимал в одиночестве. Ничего удивительного.

– Картер! – его взбешённый громкий тон услышат на Аляске.

Испепеляя меня взглядом, Дортон, вероятно, ждёт оправдания, извинения, чего не спешу делать. Оправдываться? К чему это? Он не слепой.

Лениво привожу себя в порядок, а красные пятна на его лице сливаются в единое целое. Моё равнодушие и непринужденность оказывают пагубное влияние.