Наши границы

– Ну вообще-то, ты не сам все делал, дорогой, – подала голос девушка, привлекая наше внимание, – я тоже помогала тебе. И по большинству всё делала как раз-таки я.

Очень интересно получается. То есть мой лучший друг, приехавший в Принстон за неделю до меня, уже обзавелся пассией. И, что забавно, заставил украшать комнату в честь меня, которую она даже не знает. Теперь я не удивлюсь, если она и впрямь окажется моей соседкой.

– Спасибо, Сам, – обиженно надул губы Алан. Да, его сдали с поличным. С жутким раскаянием в глазах он посмотрел на меня, не отвлекаясь на хихиканье банши.

– Я правда старался, но ты же знаешь, что эта мелкая работа не для моих рук. Тем более, я – мужчина. В общем я мчался сюда, чтобы встретить тебя и как следует поздравить с исполнением Американкой мечты. Да я даже плакат сделал. Я сделал, а не Сам! – он указал на кусок бумаги над свободной кроватью с фотографиями и надписью «Добро пожаловать в Американскую месту, детка», – но по дороге сюда меня остановил мистер Харрис и начал говорить что-то про нового тренера, который прибудет к нам со дня на день.

Представляешь, мне придется отвечать за то, чтобы он был введен в курс дела. Да я же сам новичок.

Не знаю, как мы свернули с момента про сюрприз, на тему Харриса и нового тренера, но от имени ублюдка—ректора у меня прошлась мелкая мурашка по коже и возникли рвотные позывы.

Кашлянув в кулак, банши снова заставила нас посмотреть на неё. Кажется, её уже порядком раздражает то, что ей приходится заставлять нас замечать её существование.

– Меня в общем-то Саманта зовут. Мы теперь вроде как соседки. Если честно, то для меня это тоже большой шок, но ты не расстраивайся, вдвоем ведь веселее, да? – ободряюще улыбнулась Саманта.

– Так ты тоже должна была жить одна?

– Нет, – махнула она рукой, – меня собирались поселить с подругой, но в последний момент к ней подселили мексиканку, а меня отправили сюда.

Значит, это только меня родители попытались изолировать от других студентов.

Это даже не удивляет меня, были вещи и похуже: мама перевела меня на домашнее обучение из-за того, что в школе отказывались давать мне одноместную парту, а папа однажды выгнал моих друзей из дома, предварительно сказав им, что они даже не достойны дышать одним воздухом со мной, а нам, на минуточку, было всего девять лет. Они всегда ставили себя выше остальных, а соответственно делали также и со мной, что было невыносимо паршиво.