Игра за линией поля

Я отодвигаю телефон от уха и смотрю на сообщение, которое, отрубите мне пальцы, отправила ему, а не лучшей подруге. Чудесно. Прекрасно. Лучше быть не могло. Стоит переименовать Ви и Трэвиса, чтобы в контактах они никогда не стояли рядом.

– Забудь об этом.

Сбрасываю вызов и рывком отлипаю от стены, и это было зря, потому что начинают вращаться стены, а потолок меняется с полом.

Направляюсь к раковинам, чтобы хоть как-то остудить жар, ощущая, как по затылку ползут капельки пота, как выступила испарина на лбу, как в желудке зарождается новый приступ тошноты, а от горечи пересохло во рту.

На языке вертится мерзкий вкус. Через отражение на меня смотрит не иначе как отваренный рак. Я почти чувствую, как замедляется пульс от подскочившего давления, в небольшой комнатушке становится невыносимо душно. В одном Трэвис как никогда прав: я – девочка-неприятность. Сейчас эта девочка сношается по дну.

Экран мобильника загорается, и я читаю: Я не собираюсь бегать и упрашивать.

Помощь нужна тебе, а не мне. Удачи, неприятность.

– Пошёл ты, – выдавливаю я неживому предмету.

Я подставляю руки под холодную воду и тут же прижимаю к лицу, обещая себе, что ни одна капля алкоголя не окажется на губах. Всё так хорошо начиналось, и я, как всегда, закончила это, похоронив собственным дерьмом.

Привожу себя в порядок и покидаю стены дамской комнаты, стараясь передвигаться медленно, но уверенно. Всё, о чём могу молиться и думать: исключение встреч с родителями Митча.

К счастью, хотя бы что-то мне удаётся.

Я возвращаюсь к своему спутнику и дотягиваюсь до плеча Митча.

Он резко оборачивается, найдя мой затуманенный взгляд.

– Мне лучше уехать.

– Родители хотят с тобой познакомиться.

Мне становится ещё хуже. Я подавляю очередной рвотный позыв.

– Пожалуйста, я плохо себя чувствую…

– Напилась без меня? – подразнивает парень.

Я едва в состоянии пожать плечами.

– Мне ничего не оставалось. Просто поймай мне такси.

– Я отвезу, Одри.

– Нет, – довольно резко выпаливаю я, из-за чего некоторые оборачиваются в нашу сторону, я тут же смягчаю тон и выдавливаю слабую улыбку. – Пожалуйста, останься, не надо со мной нянчиться.

Митч, помедлив, всё же кивает и отклоняется в сторону со словами:

– Стой тут.

Я тру глаза и наблюдаю, как его пытаются перехватить и подключить к разговору. Хочется расплакаться, потому что это убивает ещё сильнее.