Игра на грани фола

Ты выручишь меня, если заедешь за ними. Можешь взять машину.

– Как великодушно с твоей стороны, – поддразниваю я и протягиваю ладонь, куда он кладет ключи. – Если бы ты предложил мне тащиться пешком, то познал бы всю силу моего гнева. Однажды я приду к тебе ночью с ножом в руках, а пока буду являться в кошмарах.

– Не говори такого при маме. – Он качает головой, скрывая веселье под суровой маской.

– Боишься, что она обвинит тебя в плохом влиянии?

– Карамелька, ты не можешь угрожать мне расправой. Это противоестественно.

Карамелька.

Карамелька – значит, отец вернулся в реальность и вспомнил, что мы родственники.

– А я считаю, что могу.

– Я выбил время завтра в три. У вас два часа на тренировку.

С началом футбольного сезона два часа стали равняться двадцати. Газон смягчает падение, и вся группа поддержки радуется, что не слышит мерзкого скрипа обуви по литому полу спортзала. А еще стадион – это свежий воздух и теплые солнечные лучи, ласкающие кожу.

– Спасибо, пап.

Улыбаясь, хлопаю его по плечу и покидаю кабинет, зная, куда лежит мой путь. Я не стану терять время, следовательно, мы познакомимся уже сегодня.

Глава 2. Виктория

Паркую машину у тротуара рядом с типографией. Я хорошо знаю сценарий и двигаюсь на автомате. Сложно поверить, что меня снова угораздило ввязаться в глупую авантюру. За несколько лет мучений школьная команда задолжала мне как минимум пожизненный сертификат на оплату услуг психотерапевта. Да, я на грани обращения к специалисту по собственной инициативе.

Проскальзываю в типографию, где стоит застарелый запах бумаги, и сообщаю номер заказа. Девушка кивает и спустя минуту вываливает на стол брошюры. Я не шучу. Именно вываливает, потому что аккуратно поставить эту стопку просто нереально. Папа должен был предупредить, что для грязных делишек лучше надеть кроссовки, а не трехдюймовые каблуки. Мы обязательно обсудим его упущение за ужином.

Челночный бег от машины до типографии и обратно не входит в мои планы, и я покупаю пару коробок.

Улыбаясь, девушка прощается со мной, но в ее глазах застывает сомнение: дойду ли я до машины без происшествий?

Конечно, черт подери, дойду, иначе почему меня назвали Викторией? Мое имя буквально переводится как «победа». Если понадобится, я выйду из типографии с гордо поднятой головой и проклятыми брошюрами в зубах.