Игра на пределе чувств

Джейн хмурится.

– Не весь ярлыки, – говорю я, вытирая мокрые руки подозрительно долго. – Это вовсе не семейный праздник. Либо не для всех семейный.

– Какие у тебя планы?

Я коротко улыбаюсь, потому что Джейн не прёт напролом и не загорается идеей во что бы то ни стало выяснить причину. Свобода и непринуждённость, которую ощущаю в её компании, очень соблазнительны. Я ценю независимость и не терплю давление.

– Ближайший горнолыжный курорт, – пожав плечами, я озвучиваю первую возникшую мысль. – А потом, может быть, фильмы, сериалы и куча вредностей перед тренировками.

– Звучит не так уж и плохо. Уже составил список?

– Есть желание составить компанию?

– Хочешь отпраздновать с нами? – Джейн выглядит так, будто не ожидала подобный вопрос от себя. Безусловно, может догадываться, что в моей семье всё не так гладко, поэтому не стремлюсь навестить, но гадать можно сколько угодно. К тому же, у неё тоже есть тайны, например, не видел маму.

Я убеждаю себя, что Земля не сойдёт с орбиты, если задам вопрос.

– С тобой и твоими родителями?

– Только я и папа, – Джейн поднимает голову и смотрит куда-то сквозь стены, тихо продолжив: – Мама пропала несколько лет назад.

Мне становится не по себе, даже жутко. Холодок пробегает вдоль позвоночника.

Если пропала, значит, сейчас местонахождение неизвестно. Да, я не близок со своими родителями, скорей, совсем наоборот, между нами пропасть. Но Джейн выглядит расстроенной. Печаль застилает черты её лица.

– Я верю, что её найдут.

Я накрываю её крохотную ладонь и выдавливаю улыбку.

Мне, наверное, будет сложно понять её чувства, потому что я с удовольствием потеряю связь с родителями.

– Так и будет, – прочистив горло, подтверждаю я и поглаживаю внутреннюю сторону ладошки пальцами.

– Папа тогда много пил, видимо, чтобы заглушить мысли, – голос Джейн звучит слишком тихо, мне приходится наклониться, чтобы расслышать.

Я медленно сглатываю, не в силах спросить, как она себя чувствовала.

Джейн поднимает взгляд. Глаза у неё на мокром месте, из-за чего в горло словно засыпали острые камни.

– Мне было восемь, я уже могла о себе позаботиться.

– Винишь его за это? – Сипло спрашиваю я.