Желанная распутница

Хотя Пейсли причинила ему боль, Лукас не представлял себе, что ее отец – такой монстр, как Стерлинг. Он меньше всего хотел иметь дело с каждым из них. А вдруг они на самом деле отец и дочь? Лукас ежедневно отказывался от новых расследований просто потому, что не хотел за них браться. Он может бросить работу прямо сейчас, и ему больше не придется беспокоиться о заработке. Деньги никогда не были для него проблемой.

Однако Лукас медлил. После расставания с Пейсли его мучила совесть. Он знал, что эта женщина много работает, а сейчас опустошена как эмоционально, так и материально.

Кроме того, Лукас понимал, как ей тяжело после потери матери. Разве он может игнорировать ее, когда она нуждается в помощи?

– Послушай, – начала Пейсли до того, как Лукас заговорил. – Я знаю, что обидела тебя много лет назад…

– Ты оставила мне чертову записку. – Эту записку он очень долго хранил, а потом наконец бросил в камин и, выпивая большую порцию любимого бурбона, смотрел, как она горит. – После всего, что между нами было, я заслуживал лучшего.

– Ты знаешь, что это не так. – В ее голосе слышалась обида. – Я должна была отпустить тебя, Лукас. Твой отец…

Заинтригованный и немного взбешенный ее приходом, Лукас скрестил руки на груди:

– Что мой отец?

Пейсли облизнулась и заправила волосы за уши. Она всегда так делала, когда нервничала. Через секунду она расправила плечи и вздернула подбородок.

– Твой отец сказал мне, что мешаю тебе, – заявила она.

Стиснув зубы, Лукас вспомнил ту ночь, когда нашел ее письмо на сиденье своего грузовика. Прочитав его в первый раз, он подумал, что Пейсли пошутила. Но потом прочел его во второй и в третий раз, осознавая, что Пейсли просто испугалась и не доверяет ему.

В конечном счете, именно это ранило сильнее всего. Ей не хватило веры в него. Она сомневалась, что он сделает все возможное, чтобы быть с ней всегда.

Но он не знал о ее разговоре с отцом. Это была новая боль. Предательство собственного отца, который видел, как расстроился Лукас, но продолжал убеждать его жить дальше и оставить подростковые страсти в прошлом.

Отмахнувшись от горьких воспоминаний, Лукас опустил руки и пожал плечами:

– Милая история. Может, она правдивая, а может, и нет. Это уже не важно.

Пейсли открыла рот, ее карие глаза обиженно сверкнули.