Его жадные объятия

Ее лучшая подруга, несомненно, будет рада узнать, что в ней вновь проснулись признаки влечения к противоположному полу.

Все в этом работнике было соблазнительным, начиная с пыльных ковбойских сапог и заканчивая отлично сидящими джинсами и черной широкополой шляпой. Он протянул слово «мэм» так, что внизу живота затрепетали бабочки. Давно, слишком давно она не общалась ни с кем, кроме дошкольников, с которыми занималась, и сына, которому четырнадцать месяцев.

– Вы раньше ездили верхом? – наконец спросил мужчина.

– Один раз. На дне рождения двоюродной сестры. Мне было пять лет.

Он сделал шаг вперед, сократив расстояние между ними. У Алексы тут же сперло дыхание. Какой же он завораживающий и притягательный! Глубокие темные глаза, обрамленные длинными ресницами, легкая щетина на подбородке и щеках, губы идеальной формы. И это только его лицо. Черная рубашка подчеркивала широкие плечи и сильные руки. «Интересно, насколько рельефна его мускулатура?» Узкие бедра в состоянии свести с ума любую женщину.

Алекса зареклась связываться с мужчинами, способными взволновать. Они бы только испортили мир, который она создала для себя и сына. А этот мужчина? От него так и веет неприятностями. Рядом с ним женщина растеряется в наслаждении, выкрикивая его имя снова и снова.

Нет. Алекса решила, что свидания, флирт и все такое для нее под запретом, по крайней мере, пока сын не станет старше. Тогда можно и о себе подумать. А сейчас для нее центр мира – Мэйсон.

– Вы здесь работаете?

Мужчина протянул ей руку.

– Хейс Эллиот.

Эллиот. Значит, не работник или постоялец, а один из братьев Эллиот, таинственный ветеран войны. До нее доходили слухи, что он никогда не покидал ранчо, и часто в разговорах его имя фигурировало с посттравматическим синдромом и спасением детей в маленькой деревне на другом конце света. Его тогда тяжело ранили, а несколько друзей погибли во время этой операции.

А где же работники? В таком большом угодье их должно быть много.

Алекса знала, что братья Эллиот готовятся к открытию пансионата, и не понимала, как он оказался в конюшне.

– Алекса Родригес.

Она пожала ему руку, ощутив, как между ними пробежала искра.