Наследство в Тоскане

Сто миллионов евро?

Я представления не имела, что Антон Кларк – мой настоящий биологический отец – владел такими деньгами. Только подумать, что я могу сделать с таким состоянием! Мне никогда больше не придется волноваться, когда наступит пора платить Дотти или другим папиным сиделкам. Я прибавлю Дотти зарплату, чтобы она оставалась с нами всегда. У меня даже сможет появиться своя жизнь, может быть, я куплю себе свой дом и новую машину. Я смогу выплатить долг за инвалидный фургон, который мы только что купили, и купить папе новый компьютер с самой последней системой распознавания голоса.

Да я куплю ему все на свете. Может, я даже смогу свозить его в путешествие. Самой большой его мечтой было попасть на концерт Билли Джоэла в Медисон-сквер-гарден. И я смогу купить билеты в первый ряд!

Я начала задыхаться. Я всегда чувствовала себя немного виноватой, скрывая от папы этот большой секрет все эти годы, пусть даже ради его собственного блага, но это того стоило. Теперь уже даже неважно, как я объясню эту внезапную перемену в нашей финансовой ситуации папе и Дотти, когда вернусь домой.

Я что-нибудь придумаю.

Мария коснулась моего плеча.

– С вами все в порядке?

– Не знаю. Не уверена. Думаю, я в шоке.

– Я тоже, – ответила она. – Должна признаться, я удивлена, что он оставил все вам.

Я подняла взгляд.

– Но почему, ради всего святого, он это сделал?

Это было слишком много. Сто миллионов евро. Надо быть осторожной. Я не могу позволить себе попасться в ловушку, решив, что я внезапно разбогатела, только для того, чтобы позже узнать, что все это было просто большой ошибкой и я снова бедна.

Конечно, было здорово мечтать о покупке нового дома и поездке с папой на концерт Билли Джоэла, но мне надо не терять почву под ногами на случай, если через несколько дней все это рухнет.

И даже если этого не случится, не лучше ли будет поделить все это с Коннором и Слоан?

– Эти письма, о которых упоминал адвокат… – сказала я.

– Может быть, они объяснят, о чем думал Антон, – предположила Мария.

 – Может быть, он действительно любил вашу мать. Может быть, она была великой любовью его жизни.

При этих словах я покачала головой, потому что помнила выражение лица моей матери, когда она говорила, что я ребенок другого человека. Это было выражение сожаления и стыда. В лучшем случае то, что произошло между ними, было необременительным приключением.

– Мама была здесь только одно лето, когда папа собирал материал для своей книги, – объяснила я.