Море лунного света

Я не могла думать о катушках Теслы и электрической индукции, находясь в таком возбужденном предвкушении встречи в четыре часа. Адреналин мчал по моим венам со скоростью света.

В конце концов я сдалась и пошла купить себе что-нибудь новое из одежды. Я нашла на распродаже блейзер и шикарную твидовую юбку-карандаш. После обеда я долго принимала душ, потом завила волосы. Я даже накрасилась и на этот раз не позволила себе стереть макияж.

Милый, замечательный доктор Робинсон… он помогал мне стать женщиной, которой я должна была быть, свободной от страхов и комплексов.

Я пришла на прием заранее и села в приемной, чувствуя, как от волнения сжимается мой желудок. Когда наконец Джейн, секретарша, назвала мое имя, я встала и поднялась по лестнице из красного дерева, застеленной красной плюшевой ковровой дорожкой, сделала глубокий успокаивающий вдох и постучала в дверь доктора Робинсона.

Одного только звука его шагов было достаточно, чтобы вызвать во мне бурю эмоций. Это был венец каждой моей недели – начало сеанса, когда я могла рассчитывать на целый час наедине с ним.

Дверь открылась, и он, объект моих мечтаний, стоял за ней во плоти. На нем были светло-коричневые брюки и шоколадно-коричневый свитер с высоким воротником. Он был так убийственно красив, что я чуть не упала в обморок.

– Добрый день, Мелани, – сказал он со знакомой теплой улыбкой, которая наполняла меня радостью. – Входите.

Он отступил в сторону, и я, как обычно, прошла к дивану. Он сел напротив меня, достал свой блокнот и положил его себе на колени.

– Как прошла неделя?

Меня огорчило, что он, похоже, не заметил ничего особенного – того, что я впервые приложила значительные усилия, чтобы выглядеть лучше.

Или, возможно, он заметил, но посчитал неуместным комментировать.

– Хорошо, – ответила я. – Даже лучше, чем просто хорошо.

– Вот как? Почему же?

Я замялась, потому что это был момент, который я постоянно репетировала в уме. Момент, когда я признавалась ему в своих чувствах.

– Благодаря тому, о чем мы говорили на прошлой неделе.

Ему не нужно было сверяться с записями в блокноте. Он помнил.

– О том, что вы смогли иначе относиться к своей маме?

– Да. Не знаю, заметили ли вы, но сегодня я накрасилась.

– Я заметил. – Он торжественно кивнул, как бы говоря «молодец». – И что вы почувствовали, когда накрасились? Не то же, что на прошлой неделе?

– Вообще нет. Я почувствовала… – я сделала небольшую паузу, – надежду.