Море лунного света

Доктор Филдинг говорит, что беспокоится обо мне, – я отвела взгляд и чуть закатила глаза. – По крайней мере, так он утверждает. Я думаю, он больше беспокоится об исследовании, чем обо мне. Этот проект финансируют несколько важных спонсоров.

– О чем ваша работа?

Я встретилась взглядом с доктором Робинсоном.

– Я изучаю энергию нулевой точки – случай, когда в атоме прекращается любая активность, – и связанные с этим эффекты, которые квантовый вакуум может оказывать на самолет. Или, говоря простым языком, я пытаюсь разгадать тайну, почему самолеты пропадают без вести над Бермудским треугольником.

Он слегка откинул голову назад.

– Ух ты. Звучит очень интересно.

– Раньше я тоже так думала, – ответила я. – Конечно, самолеты исчезают постоянно и по всему миру, но я изучила записи Национального совета по безопасности на транспорте, и, судя по ним, над Треугольником пропадает гораздо больше самолетов, чем в других местах. И я не говорю про обычные аварии. Их можно объяснить.

Я говорю о самолетах, которые пропадают бесследно, а с их исчезновениями часто связаны необычные обстоятельства, которые приводят следователей в тупик. – Я немного помолчала. – Как бы то ни было, доктор Филдинг подумал, что мне нужно с кем-то обсудить, почему все это больше меня не мотивирует.

Мой терапевт взмахнул рукой, будто дирижируя сонатой.

– А как вам кажется? Почему вы потеряли интерес?

– Ну… – Я нервно сглотнула. – Моя мама недавно умерла. Вот почему он предложил мне поговорить с кем-нибудь.

Прожить мое горе.

Доктор Робинсон вновь уставился на меня так, будто пытался разглядеть с большого расстояния.

– Глубоко соболезную. Вы с мамой были близки?

Я тяжело вздохнула и поняла, что это прозвучало так, будто он разочаровал меня этим вопросом, хотя, может, отчасти так оно и было. Какой-то он был слишком предсказуемый.

– Она погибла внезапно, – объяснила я. – Это был шок. Вы наверняка слышали о недавнем торнадо над Оклахомой. Он пронесся по парку трейлеров, и много людей погибло.

– Да. Ваша мама была в их числе?

– Да.

Он нахмурился.

– Мне очень жаль. Где вы были, когда это произошло?

– Здесь, в Нью-Йорке. Я увидела это в новостях, потом мне позвонили из полиции и сообщили, что она… ну, вы понимаете… что ее больше нет.

Он сочувственно кивнул. Снова надолго повисла неловкая тишина.

– Я не была дома почти два года, – объяснила я, чувствуя необходимость уточнить.