Братья, сестры, мужья

Лора отказывалась ходить на работу и ровным счетом ничего не хотела делать по дому. Себя она считала наградой, сокровищем, за которым Итан должен тщательно присматривать. Сам же Итан записался на курсы в колледж и собирался изучать естественные науки. После лекций он подрабатывал разносчиком пиццы в ближайшей пиццерии, а когда возвращался домой – выслушивал жалобы Лоры на их жизнь.

Она была недовольна абсолютно всем: ей не нравилось, что Итан отказался от регби в пользу учебы, что он работает всего лишь разносчиком пиццы.

Немного успокоилась Лора, когда забеременела. Она щебетала дни напролет и ходила по детским магазинам. Вскоре они решили, что ей будет удобнее в это время пожить с родителями в Брайтоне, а Итан будет навещать ее по выходным. Правда, от визитов пришлось отказаться – Итан взял дополнительную работу, чтобы обставить скромную детскую комнатку.

Он пахал как проклятый, и каждое утро в зеркале он видел лицо какого-то утомленного старика. Еще больнее был удар, когда четыре месяца спустя Лора подала на развод.

– Наш брак был ошибкой, – сказала она в тот день, и Итан был вынужден с ней согласиться. Это не то, чего он хотел от своей семьи. Он не сбежал от своих сестер – он нашел себе еще одну.

Как призналась потом Лора, было в нем что-то такое, что приглашало положиться на него, превратиться в маленькую капризную девчонку.

Господи, да что же заставляет женщин превращаться в копию его сестер?

В тот вечер, когда Итан прямо с вокзала помчался к Лоре, но вместо объятий получил документы на развод, они долго говорили. Его без пяти минут бывшая жена не собиралась лишать его права на ребенка, но категорически отказывалась продолжать с ним жить. Она собиралась родить малыша в Брайтоне, а затем переехать в Лондон и найти достойную работу.

Итан обещал помогать.

В тот вечер он не стал заезжать к родителям, чтобы не расстраивать их. Да и Алиса наверняка пустила бы слезу, и ему весь вечер пришлось бы ее утешать. На это уже не было сил. Вместо этого Итан сел на поезд до Лондона и по приезде напился до бесчувственного состояния.

Надираться стало его привычкой, о которой он не спешил кому-либо рассказывать.