Благословение небес

И только тут она вспомнила: сегодня этот темноволосый загорелый мужчина будет ждать ее в домике лесника. Он будет ждать ровно час, а потом уйдет – потому что Элизабет там не появится. Но она не может прийти туда. Просто не может!

Неверными руками она взяла чашку с блюдца и поднесла ко рту. Из-за ободка чашки она увидела ворвавшуюся в комнату встревоженную Берту. Увидев сидящую в постели Элизабет, она облегченно заулыбалась:

– О-о, ну слава Богу. Я уж боялась, что вы заболели.

– Почему? – спросила Элизабет и снова поднесла чашку к губам.

– Да потому что я не могла разбудить…

Сделав глоток, Элизабет с удивлением обнаружила, что шоколад совершенно ледяной.

– Сколько времени? – медленно спросила она, начиная подозревать неладное.

– Уже почти одиннадцать.

– Одиннадцать! Ведь я же сказала тебе разбудить меня в восемь! Как ты могла так меня подвести?

Девушка начала лихорадочно искать выход из создавшегося положения. Если быстро одеться, может быть, еще удастся догнать остальных.

– Я пыталась вас разбудить, – воскликнула Берта, обиженная резким тоном Элизабет, – но вы не хотели просыпаться.

– Я всегда не хочу просыпаться, Берта, ты знаешь это!

– Но сегодня вы вели себя хуже, чем обычно. Вы говорили, что у вас болит голова.

– Я всегда говорю что-нибудь подобное. Когда я сплю, то не отвечаю за свои слова. Я могу сказать тебе что угодно, лишь бы выторговать еще несколько минут. Я всегда так себя веду, и тем не менее ты как-то умудряешься меня разбудить!

– Но вы говорили, – продолжала оправдываться Берта, нервно теребя свой фартук, – что, поскольку ночью лил дождь, прогулку в деревню наверняка отменят, поэтому нет никакого смысла вставать в такую рань.

– Ради Бога, Берта! – закричала Элизабет, откидывая простыни и вскакивая с кровати с такой энергией, какой еще ни разу не проявляла после столь короткого периода бодрствования.

– Как-то раз я сказала тебе, что умираю от дифтерии, только бы ты оставила меня в покое, и это ничуть на тебя не подействовало!

– В тот раз, – сказала Берта, позвонив, чтобы принесли горячую воду для мытья, – вы не были так бледны, и лоб у вас не был таким горячим.

Раскаиваясь в своей резкости, Элизабет села на кровать и извинилась.

– Ты не виновата, что я сплю, как медведь во время зимней спячки.