Эва Эвергрин и проклятие великого магистра

– Голосование почти закончено… – возразил было Гроттель.

– Насколько я могу судить, нужны еще доказательства, – спокойно ответила королева. – Настоящие доказательства. Настолько суровое наказание не должно основываться на заказах в универмаге. Я считаю, что в данном случае необходимо провести Королевское расследование.

Я так и ахнула. Королевское расследование выше Совета, его назначает королева. И если уж оно начато, не во власти Гроттеля его остановить.

– В этом нет нужды! Я уже провел расследование! – нахмурился Гроттель.

– Вы намерены высказаться против королевского слова? – грозно осведомилась принцесса Анри, и Гроттель с досадой поджал губы. – Если королева желает провести Королевское расследование, то мы его проведем.

И все-таки, несмотря на мои доводы, по залу шелестели полные сомнения шепотки, и каждое злое слово ранило меня, словно клинок.

Дочь практически лишена магии.

Так вот почему она это сделала!

Мы могли бы догадаться.

Мама, стоя в центре зала, решительно смотрела мне в глаза.

Она всегда верила, что магия у меня проявится сама, без чьей-либо помощи. Так и случилось.

Мама ни за что не причинила бы вреда королевству ради моей магии.

Мама не сомневалась во мне.

Гвардейцы распахнули двери, и на пороге возник знакомый тощий силуэт – угловатый, весь в черном, от тусклых черных волос до кожаных сапог.

Неофит Конрой Нитта вытянул шею, стараясь разглядеть меня, маму и в первую очередь исходящего злобой Гроттеля.

– Дядя? – неуверенно позвал Конрой, перешагнув порог. – Что происходит?

– Подожди за дверью, – коротко ответил Гроттель.

Конрой обернулся к Нории.

Она сжалилась и прошептала:

– Идет суд над великим магистром Нелалитимус Эвергрин по обвинению в том, что она создала Разрушителя. Но ее дочь утверждает, что Разрушителя сотворил твой дядя… Королева намерена провести Королевское расследование.

В мертвой тишине зала ее голос прозвучал неожиданно громко.

– Пожалуйста, выйди… – прибавила Нория.

Конрой свел вместе густые брови:

– Нет! Я остаюсь.

Тем временем вернулись гвардейцы. Они внесли в зал и поставили передо мной дубовый стол. Я расстелила на столе пергамент.

– Конрой, выйди из зала! – рявкнул Гроттель.

Но тот упрямо помотал головой:

– Дядя, если речь идет о тебе, я должен присутствовать!

Наши взгляды встретились.