Эва Эвергрин и проклятие великого магистра

– Эва должна остаться, – твердо ответила мама. – Она теперь полноправная ведьма.

У меня сердце затрепетало. Неужели мне в самом деле есть место на совещании королевы с Малым Советом?

– Очень сожалею… – еще тише произнесла Нория. – Так правда будет лучше… Не стоит тебе присутствовать…

– Пусть девчонка остается, если хочет, – процедил Гроттель. – Пусть узнает правду.

Нория с тревогой смотрела на меня, а я упрямо стояла рядом с мамой. Помощница Гроттеля как будто хотела мне помочь, защитить – но от чего?

– Что ж, если вы закончили нас отвлекать, – Гроттель презрительно сморщил нос, как будто от меня плохо пахло, – я хотел бы официально объявить сегодняшнее заседание Малого Совета открытым.

Я так стиснула в руках карту, что ногти впились в ладони. Мама быстро глянула на меня. На лбу у нее залегла морщинка.

– Что-то странное здесь творится… Стой в стороне и не вмешивайся, хорошо?

И она вышла на середину зала, высоко подняв голову. Я отошла вместе с Угольком к стене, стараясь не дрожать, когда на мне задерживался неодобрительный взгляд Гроттеля.

– Довольно неожиданно видеть вас здесь, коллеги, – проговорила мама.

Мамин голос звучал, как всегда, уверенно, и у меня сердце сильнее забилось от гордости за нее.

Гроттель холодно улыбался, сидя по правую руку от королевы.

– Да-да, нам сегодня предстоит узнать много нового и интересного.

Он смотрел на маму изучающе, будто искал слабину в ее решительном взгляде.

– Почему? – парировала мама. – Не по той ли причине, ради которой мы пришли к королеве? По поводу Разрушителя?

Нория выронила волшебную палочку, словно мамины слова застали ее врасплох, и нырнула под стол, чтобы подобрать палочку с хрустального пола.

Королева Алиана пристально посмотрела на Гроттеля:

– Меня тоже никто не предупредил о новой повестке дня. Назовите вескую причину изменений, или продолжим заклинание, которое начала неофит Эвергрин, когда вы нас прервали.

Гроттель насупился. Его резко очерченные скулы потемнели от злости.

– Несомненно, мой вопрос важнее! – Он прищурился, глядя на маму из-под тяжелых век.

От ужаса и потрясения я попятилась и налетела спиной на хрустальную стену. Уголек жался ко мне – старался утешить, но я словно застыла.