Инстинкт свободы

Я бы даже попыталась натравить на нее своего зверя, но Хьюго оказался быстрее:

– В свободное время мы всегда здесь тренируемся.

– Будем знать, – заговорщически подмигнул Неро.

Издевается! Знает же, как я не люблю ухаживать за животными. Мне вполне хватает Скита с его неуемным аппетитом и постоянно растущими потребностями.

– Идем? – Олкион робко поглядела на своего партнера.

– Конечно, – съехидничал Неро, – как только Мэл справится со своим отвращением к рыбе.

– Спасибо, что напомнил, а то мы стали забывать, – я вымученно улыбнулась в ответ.

Перед мысленным взором тут же предстали склизкие вытянутые тельца, извивающиеся в руках. Они исступленно били хвостами, тараща пустые глаза. Отвратительное зрелище.

– Все в порядке? – Хьюго с обеспокоенным видом поднялся с земли.

Опять он отлавливал мои чувства и пытался пробраться в голову. Неужели непонятно, что еще слишком рано: каждое незаконное проникновение переворачивает внутренности. Пусть умерит любопытство. Настанет время, когда мы будем наслаждаться переполняющими ощущениями друг друга, а пока придется терпеть и довольствоваться малыми проявлениями.

– Справлюсь, – проворчала я под нос, пытаясь не думать о том, что меня ожидает.

Отсчитывая секунды до экзекуции, я обреченно брела самой последней. Знаю, увильнуть не удастся. Все кормят зверей. Сегодня мы, завтра – кто-то другой. Таков порядок: надо подготовить будущих фидо, ведь кто-то когда-то подготовил их для нас.

Закончилось тренировочное поле, и перед нами показались загоны.

Бурое разноцветье ослепляло, особенно после привычных белых и темных шкур питомцев в замке. Оно казалось странным, в какой-то степени нелогичным, хоть и настоящим. Лично мне больше нравился сдержанный черный окрас Скита: никаких пятен и намеков на светлые тона.

Если память не изменяет, раньше хорек был коричневый с белыми лапками и мордочкой, но, став питомцем ночного стража, ему пришлось избавиться от всего лишнего. Надеюсь, он не жалеет, что я выбрала именно его и своим решением привязала к себе?

– Смотрите, три маленьких волчонка, – голос Олкион практически не отличался от писка ее птицы, такой же тихий, едва различимый.