Рай

Она сама не ожидала такой реакции и теперь чувствовала некоторую неловкость из-за того, что внезапно решила подшутить над Мэттом.

– Поразительно! – наконец выговорил он. – Как по-твоему, он мне впору?

Мередит была уверена в этом. Она сама перебрала свитеры, сложенные в шкафу, чтобы не ошибиться и купить нужный размер, а когда привезла домой жилет, постаралась отпороть все этикетки.

– Думаю, да.

– Дай-ка я примерю.

– Прямо здесь? – спросила Мередит и, когда Мэтт кивнул, вытащила крючок, пытаясь побороть неотступные угрызения совести.

Мэтт с бесконечной осторожностью взял у нее жилет, натянул поверх полосатой рубашки и поправил воротник.

– Ну как? – поинтересовался он, подбоченившись и слегка расставив ноги.

Выглядел он великолепно – широкоплечий, узкобедрый, грубовато-красивый и убийственно-сексуальный даже в этих выцветших джинсах и недорогом жилете.

– Мне он нравится, особенно потому, что ты связала его сама и для меня.

– Мэтт… – нерешительно начала она, готовая во всем признаться.

– Что?

– Насчет жилета…

– Нет, любимая, – перебил он, – не стоит извиняться за то, что не успела связать еще парочку. Сможешь сделать это завтра.

Мередит еще не успела опомниться от пьянящего счастья слышать слово «любимая» из его уст, когда подлинный смысл сказанного дошел до нее и она заметила озорные искорки в глазах Мэтта. Нарочито угрожающим жестом он наклонился и, схватив с земли палку, начал подкрадываться к ней, так что Мередит, смеясь до слез, была вынуждена поспешно отступить.

– Попробуй только! – взвизгнула она, прячась за копну и отходя к амбару, но, не рассчитав, ударилась плечом о стену и в последний момент ринулась в сторону. Слишком поздно. Мэтт успел поймать ее за руку, рванул на себя и прижался к ней всем телом.

Мередит, сверкая смеющимися глазами, раскрасневшаяся, смотрела в его улыбающееся лицо.

– Ну теперь, когда ты меня поймал, что собираешься делать? – поинтересовалась она.

– Да, вопрос нелегкий, – хрипло признался он.

Не отрывая взгляда от ее губ, Мэтт наклонился, целуя ее с неспешной, почти ленивой чувственностью, пока в Мередит не загорелось ответное пламя и она не начала отвечать на поцелуи; только тогда он раскрыл ее губы своими, а его язык скользнул чуть глубже.