Что я без тебя…

Если он хочет поразвлечься, любая женщина в Европе к его услугам, самая красивая, на выбор: искушенная или наивная, легкомысленная или серьезная, смелая или робкая, блондинка, брюнетка, рыжая, нет проблем. Но ему, видите ли, подавай только эту женщину, он просто влюбился, как мальчишка, как старый распутник.

Ее спокойный голос вывел Стивена из этих мучительных раздумий, однако он по-прежнему презирал себя.

– Не важно, что это было, – не то в шутку, не то всерьез заявила она, – но надолго оно здесь не задержится.

– Простите? – уставился на нее Стивен.

– Вы что-то пристально разглядывали за моей спиной целую минуту, – пояснила она. – Так вот, я полагаю, у этого «что-то» есть ножки и оно быстро бегает.

Он невесело усмехнулся:

– Простите. Я просто задумался.

– О, пожалуйста, не извиняйтесь! – нервно рассмеялась она. – По крайней мере не мои вопросы испортили вам настроение, а что-то другое. Даже на душе стало легче.

– Боюсь, я напрочь забыл, что за вопросы.

– Мой возраст? – напомнила она, приподняв свои тонкие брови. – Мое имя?

Тон у нее был беззаботный, однако он видел, что она пристально наблюдает за ним, и чувствовал себя очень неловко, пытаясь сосредоточиться на ее вопросах. Она вздохнула, нарушив воцарившуюся тишину, и, строго глядя на него, сказала:

– От доктора Уайткомба я узнала, что моя болезнь называется ам-не-зия и что она незаразная.

Стивен обязательно рассмеялся бы, не презирай он себя за притворство.

– Мне тридцать три, а зовут меня Стивен Дэвид Эллиот Уэстморленд.

– Вот теперь все ясно! – не переставала она шутить.

С трудом сдерживая улыбку, Стивен, напустив на себя суровый вид, произнес:

– Вы забываетесь, дерзкая девчонка! Я требую к себе уважения!

Она склонила голову набок и без тени раскаяния с любопытством спросила:

– Потому что вы граф?

– Нет, потому что я выше ростом.

Она рассмеялась так звонко и заразительно, что Стивену стоило немалых трудов сохранить непроницаемое выражение лица.