Спящая красавица

– Как она тебе?

– Что? – Джеймс повернулся к подошедшему Тедди Ламотту. Похоже, его приятель протрезвел, хотя и протягивал Джеймсу бокал с шампанским. Джеймс принял его и отпил глоток. Шампанское было холодное и хорошо освежило Стокера. После этого он спросил:

– Кто?

Конечно же, он знал, о ком речь, но Джеймс желал услышать подтверждение.

Но Тедди не доставил ему такого удовольствия.

– Да та, которая была самой дорогой кокоткой Парижа еще семь лет назад. Черт, ты отлично знаешь, о ком я говорю.

Джеймс хмуро посмотрел на дно бокала:

– Я не уверен, что стоит придавать большое значение слухам. – Он сам не знал, почему встал на защиту миссис Уайлд. Не прошло и суток с того момента, как они познакомились, и сплетни, рассказанные Тедди, могли оказаться правдой. Но тем не менее Джеймс добавил: – Она очень мила, ты заметил?

Смех друга прозвучал так, словно тот услышал какую-то непристойность.

– Правильно, Джимми, – сказал он, хлопнув его по спине, – любой, у кого есть глаза, видит, что она тебе нравится.

Джеймс бросил на Тедди сердитый взгляд, затем вздохнул и уступил:

– Что ты знаешь об этом Левантале? – Он кивнул в сторону последнего. – Какой у него интерес к миссис Уайлд?

– Какой, ты думаешь, у него может быть интерес к ней? Тот же самый, что и у тебя, – рассмеялся Тедди, – тот же, что и у меня, собственно говоря.

Джеймс подавил негодование и постарался скрыть свое состояние.

– И насколько он удачлив, как ты думаешь?

Тедди фыркнул:

– Как я уже говорил, по слухам, никто больше не может рассчитывать на успех.

Джеймс прервал разговор на эту тему, ему становилось все труднее сохранять невозмутимое выражение лица и ничего не отвечать.

Оркестр вновь заиграл – вступление из прекрасного «Голубого Дуная», спокойную обманчивую мелодию. Это был тот самый вальс, который кинул в его объятия Николь Уайлд, под звуки которого они оба парили в бальном зале.

«Романтический вздор», – сказал себе Стокер.

Он еще раз вспомнил ее отъезд. В памяти возникла картина, как изящно она вспорхнула в экипаж. Вспомнились брызги дождя, веером разлетавшиеся из-под колес кеба, пока темнота не поглотила его.