Блуждающий в темноте

– Да, но вас-то почему к нему приставили?

– Как бы ты назвал Вика одним словом?

– Сволочь, – не раздумывая ответил Ренник.

Я кивнул:

– Ну так вот Сатти говорит с ним на одном языке. Причем бегло. Они поладили тогда, во время ареста. Начальство решило, что только Сатти сможет его разговорить.

– Поладили? – Ренник скривился; у него как будто даже волосы встали дыбом от возмущения. – Вик убил женщину и троих детей…

Я кивнул, но это было трудно объяснить.

На первый взгляд у Сатти было больше общего с преступником-рецидивистом, нежели с полицейским.

Кроме одного. Преступники действовали под влиянием порыва, в гневе или ради денег. Сатти же привлекал сам акт злодеяния, и чем хуже – тем больше. Его работа в правоохранительных органах была просто способом постоянно находиться в этой атмосфере, не рискуя собственной свободой. Если ночное дежурство выдавалось чересчур спокойным, Сатти организовывал неприятности сам.

В душе я был согласен с Ренником.

То, что нас перебросили на это задание, было чем-то необычным и даже невероятным, но я не хотел знать, что на самом деле стояло за этим решением.

Когда ответы становятся все мрачнее, вопросы перестаешь задавать.

Я не знал точно, что вызвало эти перемены, но Сатти явно приложил к этому свою продезинфицированную лапу.

– Какой он? – Ренник нарушил мой ход мыслей.

– Сатти?

Ренник закатил глаза:

– Мартин Вик.

– Не знаю, – ответил я, и Ренник состроил недоверчивую гримасу. – Кроме шуток, со мной он не разговаривает.

– Так ты с ним сидишь десять часов кряду…

– Записываю все, что он делает, и зову Сатти, если попросит.

– Ты, похоже, в рубашке родился.

– Ага, – подтвердил я. Вот только рубашка была смирительной.

Я обошел Ренника и перевернул газету на конторке. На первой полосе красовалась фотография нашего заключенного, Мартина Вика. Он сидел на больничной койке и ел хлопья с молоком. Фотографию сделали из коридора на мобильный телефон.

«Серийный убийца приканчивает жратву».

– Черт подери. – Я поглядел на Ренника.

– Не в мое дежурство, меня к завтраку всегда сменяют.

– Если Сатти увидит, он тебе в глаза нассыт. – Я посмотрел на дату. Утренний воскресный выпуск. Через несколько часов увидят все. – Где взял?

– В регистратуре во время перерыва.

– И не подумал об этом сообщить?

– Не в мое же дежурство, – сказал он.

– Но ты же у всех выворачиваешь карманы?

Персонал сюда проходил только после досмотра.