Призрак мадам Кроул

Унылая роща, расположенная в пологой лощине, из-за горизонта, скрытого со всех сторон, навевала особое ощущение одиночества.

Чарльз встал и кинул взгляд на некое подобие ограды, случайно образовавшейся из сваленных стволов срубленных деревьев. Собака стояла с другой ее стороны. Она вся напружинилась и вытянулась, так что ее уродливая голова, казалось, увеличилась вдвое. Сквайр снова ясно вспомнил свой сон. Тем временем между стволами просунулась неуклюжая голова животного, за ней – напряженная удлинившаяся шея, а потом и извивающееся тело, похожее на огромную ящерицу.

Пробираясь через бревна, собака рычала и смотрела на хозяина так свирепо, словно собиралась сожрать его.

Быстро, насколько позволяла хромота, сквайр поспешил из этого уединенного места к дому. Вряд ли он сам осознавал, какие мысли проносились у него в голове. Однако когда собака догнала Чарльза, она казалась умиротворенной и даже радостной и вовсе не походила на зверя, который преследовал его в кошмарах.

В тот же вечер, около десяти часов, сквайр, уже порядком напуганный, послал за сторожем и сказал ему, что, мол, собака бешеная и ее нужно немедленно пристрелить.

Собаку лучше спокойно убить в оружейной, где она сейчас находится. Пара дробин в драпировке не имеет значения, зато у пса не останется шансов сбежать.

Чарльз вручил сторожу двуствольное ружье, заряженное крупной дробью. Сам он в оружейную не пошел, но перед дверью остановил слугу и положил ладонь на его руку, державшую ружье.

И сторож потом говорил, что рука хозяина дрожала и он выглядел «белым как молоко».

– Слышишь? – прошептал сквайр.

Собака, опять явно в сильном возбуждении, металась по комнате – угрожающе рычала, вскакивала на табурет у окна и снова прыгала на пол, бегала кругами.

– Будь начеку. Имей в виду – не дай ему шанса проскользнуть мимо, понимаешь? Разряди в него оба ствола! – велел Марстон.

– Это не первая бешеная собака, которую я прибил, сэр, – заверил его слуга с очень серьезным видом и вскинул ружье.

Когда сторож открыл дверь, собака бросалась на решетку нерастопленного камина. Он рассказывал потом, что «никогда не видел такого пристального и свирепого дьявольского взгляда». Зверь сделал вираж, будто собираясь прыгнуть в дымоход – «но туда ему было не протиснуться» – и завыл. Причем не как собака, а как человек, попавший в мельничные жернова. И прежде чем зверь бросился на сторожа, тот выстрелил в него из одного ствола.