Кармилла

Фигуры на гобеленах изображались в полный рост. Герои в причудливых старинных костюмах охотились с собаками, с ястребами, веселились на праздниках. Гостиная не выглядела чересчур торжественно и потому была необыкновенно уютна; здесь мы обычно пили чай, так как отец из патриотических чувств настаивал, чтобы наш национальный напиток, наряду с шоколадом и кофе, регулярно появлялся на столе.

Этой ночью мы зажгли свечи и принялись обсуждать случившееся.

Наше общество разделяли мадам Перродон и мадемуазель де Лафонтен.

– Как вам нравится наша гостья? – спросила я, как только мадам Перродон вошла в гостиную. – Расскажите мне о ней.

– Очень милая девушка, – ответила мадам. – Никогда еще не встречала столь очаровательное создание. Она приблизительно ваших лет, очень красивая и приятная.

– Настоящая красавица, – подтвердила мадемуазель де Лафонтен, заглянувшая на минуту в комнату незнакомки.

– А какой у нее нежный голос! – добавила мадам Перродон.

– Вы заметили, что в экипаже была еще одна женщина? – спросила мадемуазель. – Она так и не вышла, даже когда карету ставили на колеса. Только выглянула из окна.

Никто ее не заметил.

Мадемуазель описала чернокожую великаншу ужасного вида; она глазела из окна кареты, ухмыляясь и кивая головой, увенчанной пестрым тюрбаном. Негритянка сверкала белками огромных глаз и скалила зубы, словно в ярости.

– А какие отвратительные у нее слуги! – промолвила мадам Перродон.

– Точно, – откликнулся отец, входя в гостиную. – Сборище висельников. Надеюсь, они не ограбят несчастную леди в лесу. Отъявленные мошенники, но свое дело знают: быстро привели экипаж в порядок.

– Полагаю, они просто устали после долгого путешествия, – заметила мадам. – Мало сказать, что они гнусно выглядят; лица у них какие-то тощие и темные, глядят угрюмо. Не нравится мне это; надеюсь, завтра молодая леди поправится и все разъяснит.

– Вряд ли она захочет что-то рассказывать, – с загадочной улыбкой возразил отец и чуть кивнул, словно знал намного больше, чем мог сообщить.

Его намеки заинтриговали меня, и мне еще сильнее захотелось узнать, о чем столь горячо говорила ему перед отъездом дама в черном бархатном платье.

Едва мы остались одни, как я попросила отца рассказать мне обо всем. Мне не пришлось долго уговаривать его.

– Нет никаких причин скрывать это от тебя.