Последние войны

Предлагали даже переправиться на лошадях. Впечатлений от такого перехода было бы море, но приходилось думать об аппаратуре. Не дай бог лошадь оступится. Ладно – они в воду упадут, не привыкать, выплывут, а одежду высушат, но они ведь тогда камеру свою загубят, испортится она. Камеру только в Москве починят, если вообще починят. Сергей слышал, что такое случилось с какой-то иностранной съемочной группой. Их машину снесло течением, и та затонула вместе со всей аппаратурой. Пришлось организовывать спасательные работы.

Для переправы они сторговали за 30 долларов ГАЗ-66 с огромными, чуть ли не в две трети человеческого роста колесами. На машине еще осталась местами военная окраска. У нее был открытый рамный верх, на который, чтобы спасаться от жары, натягивали брезент, но брезент, то ли потерялся, то ли испортился.

В машине все заскрежетало, заскрипело, когда водитель завел ее и начал переключать скорости. Она сама по себе медленно скатилась к реке, вошла в воду, разгоняя тупым носом волны. Колеса наполовину погрузились в воду.

«Хундай» вода бы залила по водительское кресло.

Течение было быстрым, как у горных речек. Вода настойчиво билась в машину, стараясь столкнуть с брода. Возле ее колес все время образовывались пенные буруны. Конечно, рессоры машины не рассчитывались для комфортной езды, напротив, они делались из того расчета, чтобы водитель из-за постоянных сотрясений – не заснул и всегда следил за дорогой. Машина буквально переваливалась через огромные валуны, что устилали дно реки.

Ощущение было такое же как на русских горках, когда санки начинают спускаться вниз, а душа уходит в пятки. Однажды Сергею показалось, что колеса потеряли дно и машину начинает сносить. Но это было совсем короткое ощущение, буквально в следующее мгновение колеса вновь нащупали очередной валун.

Сергей подумал потом – что надо было снимать как они переправляются.

Первая линия, что располагалась на вершине небольших гор, была ничем не примечательной – на окопы Сергей уже вдоволь насмотрелся, и ему надоело писать об одном и том же.

Единственным отличием было то, что они встретили мальчика лет двенадцати с калашом в руках. Он, как и остальные солдаты, нес службу. Такого словосочетания как «сын полка» в афганской армии не было. Парень был сыном кого-то из сержантов, и вот с малолетства тоже готовился к армейской службе. Мальчик рассказывал, что ждет приказа о наступлении и тогда он первым выбежит из окопов и побежит в атаку.