Последние войны

Сергей по фильмам Гайдая давно привык к тому, что имя Шурик должны носить светловолосые парни в очках, но этот афганец был абсолютной противоположностью тому образу – волосы черные, густая, но не очень длинная окладистая борода и никаких очков. Имя Шурик никак к нему не вязалось, потому что человека этого надо было называть хотя бы полным именем, а то и по имени отчеству. Уж очень солидно он держался и не заискивал перед журналистами, как Муни.

– Вы ведь Сергей и Игорь? – спросил Шурик.

Сергей кивнул, этот разговор ему начинал не нравится, ждал он от него чего-то плохого, будто этот афганец пришел к ним на какую-то разборку.

– Вы ведь с Муни работает. Но это не правильно. Вы связались с пустым человеком. Он выскочка. Вам не следует с ним работать.

– С кем же мы по-твоему должны работать? – спросил Сергей.

– Со мной, – сказал Шурик, – вот ведь куда вас возил Муни – на бывшую советскую базу и на линию обороны?

Похоже, Шурик был хорошо осведомлен обо всех перемещениях русских и это наводило на мысль, что их передвижение отслеживали, а сам новоявленный переводчик, был связан с афганскими спецслужбами.

– Да, – сказал Сергей.

– Вы и сами могли туда приехать. Для этого вам не нужен был никакой сопровождающий. Там не надо было показывать никаких бумаг, чтобы вам разрешили снимать.

– Нам вообще-то переводчик все равно был нужен, – сказал Сергей.

– Да, – согласился Шурик, – но у каждого переводчика должна быть папира – разрешение на его деятельность. Имея такую папипру, он может придти в любое официальное ведомство, к любому командиру, показать ее и попросить о помощи. В любом населенном пункте переводчик может придти в полицейское отделение, попросить разрешение на съемку и ему не откажут. Имея эту папиру, переводчик несет ответственность за тех, с кем работает, а у Муни такой папиры – нет. Он ведь не говорил, что она у него есть, что она вообще должна быть у переводчика?

– Не говорил, – согласился Сергей,

– А у меня она есть.

С этими словами Шурик достал из кармана листок бумаги и протянул его Сергею. Но все надписи на нем были написаны арабской вязью, в которой Сергей не мог понять ни единой буквы, и пусть на листке этом стояла печать, он вполне мог оказаться счетом из гостиницы или какой-нибудь другой бумажкой, не представляющей никакой ценности.