Убийца в толпе. Шиллинг на свечи. Дело о похищении Бетти Кейн

Оно вынырнуло из темноты прежде, чем они дошли до главной магистрали. Пока шофер укладывал их багаж, женщина сказала, куда им нужно.

– Ого! Это влетит вам в копеечку, леди! – заметил шофер.

– Да что уж там считать, – отозвалась она. – Не так уж часто приходится сыночка на каникулы отправлять!

– Ну и правильно! – добродушно пропыхтел водитель. – Шикуй, пока можешь, а потом и попоститься не грех. Это по-нашему!

Она влезла вслед за мужчиной, машина перестала тарахтеть и заскользила вперед.

– Будь я и в самом деле вашим сыном, вы вряд ли могли бы сделать для меня больше, чем делаете сейчас, – после недолгого молчания произнес он.

– И слава Господу, что ты мне не сын! – откликнулась женщина.

И снова в машине стало тихо.

– Как вас зовут? – вдруг спросила она.

– Джордж Лоу, – чуть помедлив, ответил он.

– Правильно. Только в следующий раз отвечайте без запинки. Завтра в десять утра в Уэверли пересядете на поезд, который идет дальше на север, в Инвернес.

– Похоже, вы уверены, что на Кингс-Кросс все пройдет гладко.

– Нет, не уверена. В полиции не дураки сидят, да и этот человек из Скотленд-Ярда и вполовину не поверил тому, что я ему наговорила. Как бы там ни было, свою бумажку я вам передам, только когда поезд уже тронется.

– Жаль, у меня нет при себе револьвера.

– И очень хорошо, что нет. Хватит. Уж и без того массу глупостей наделали.

– Да я бы и не стал его применять.

– Ради бога, Джерри, постарайтесь вести себя разумно и не валяйте дурака, а то все испортите.

Дальше они ехали не разговаривая – прямая и напряженная, как струна, женщина и забившийся в угол, почти невидимый в темноте мужчина. Так проехали они через всю восточную часть Лондона, мимо темнеющих парков к северу от Оксфорд-стрит, по Юстон-роуд. Левый поворот – и вот они уже у Кингс-Кросс. Решающий момент наступил.

– Рассчитайтесь за такси, а я пошла за билетом, – проговорила женщина.

Когда Ламонт расплачивался, тень от низко надвинутой шляпы целиком скрыла его лицо, поэтому таксист увидел всего лишь удаляющуюся спину пассажира. Тут же подоспел носильщик, и Ламонт совершенно невозмутимо отдал ему вещи. Теперь, когда пришло время действовать, он вдруг успокоился и перестал дергаться. Сейчас дело шло о жизни и смерти, и играть надлежало в полную силу.