Опасности путешествий во времени

Хотя, судя по затравленному взгляду, по тому, как она шарахалась от нас, как от прокаженных, складывалось впечатление, что неладное творилось с нами.

«Может, ее отчислят?» – надеялись мы в глубине души. Или переведут в другое место. Согласна, не самые благородные и совсем не христианские мысли. Но чего ожидать от вчерашних школьниц? Вероятно, Мэри-Эллен – несчастная, доведенная до отчаяния – внушала нам страх, поскольку все мы были на грани нервного и физического срывов, впервые очутившись вдали от дома в университете Вайнскотии одновременно с девятью тысячами и четырьмя сотнями студентов.

Спустя буквально пару недель наши ряды значительно сократились. Отсеивались преимущественно девочки, но и парни тоже – они ломались, не смыкали глаз, безостановочно плакали и чувствовали себя потерянными.

Надо отдать должное, Мэри-Эллен из кожи вон лезла, лишь бы не попасть в их число. Она жутко страдала, и казалось (по крайней мере, нам), вот-вот сорвется, но в ней ощущалось недюжинное упрямство – так калека не осознает собственную неполноценность или заика отрицает проблемы с заиканием.

И вот еще какая странность: из всех обитательниц Экради-Коттедж Мэри-Эллен Энрайт единственная не получала писем.

Самое же странное – она их и не ждала, иначе не проходила бы так равнодушно мимо почтового ящика.

Мы спрашивали коменданта общежития, мисс Стедман, как помочь девушке, как скрасить ее одиночество. Та посоветовала оставить Мэри-Эллен в покое, хотя бы на время, поскольку приехала она издалека – откуда-то из восточных штатов вроде Нью-Йорка, Нью-Джерси или Массачусетса – и тосковала по дому куда больше нас, чьи семьи жили в пределах штата, и мы могли навещать их каждые выходные на автобусе.

– А она, часом, не еврейка? – допытывались мы.

Вряд ли, протянула мисс Стедман, ведь Энрайт не еврейская фамилия.

Просто впечатление, что она не местная. В смысле не американка, упорствовали мы.

Мисс Стедман нахмурилась – последняя ремарка пришлась ей явно не по вкусу.

А еще нам удалось вытянуть, что Мэри-Эллен единственная, с чьим досье комендантша ознакомилась не в полном объеме.

* * *

Хильда Макинтош взахлеб рассказывала, как в первую неделю занятий поднялась к себе на третий этаж и застала у своего стола Мэри-Эллен – та недоуменно таращилась на ее печатную машинку – портативный ремингтон, гордость Хильды.