Опасности путешествий во времени

По ночам, думая, что мы спим, она опускалась на колени и исступленно молилась, а после рыдала, пока не проваливалась в сон.

* * *

Девушка походила на человека, который проделал долгий путь и толком не отдохнул с дороги.

«Может, она вообще из другой страны?» – гадали мы.

Но тогда из какой?

Разговаривала она тоже чудно. Если ее прижимали к стенке с вопросом «как дела?», она отвечала вполне – хотя и не в полной мере – внятно. В ее фразах слышались ритмы и гласные, характерные для английского языка, поэтому нам всегда удавалось если не разобрать, то, по крайней мере, догадаться, о чем речь.

А еще никто из нас не тараторил с такой скоростью.

Разумеется, все мы родились на Среднем Западе. Преимущественно в Висконсине. Как выяснилось, Мэри-Эллен приехала откуда-то с востока страны. Очевидно, там принято тараторить.

Наши края называют не иначе как райский уголок. Средний Запад! А университет Вайнскотии – уникальное заведение в самом сердце рая.

Насчет Мэри-Эллен ходило множество споров: христианка ли она?

Или иудейка?

Вплоть до приезда в Вайнскотию мы никогда не встречали иудеев.

У них даже имелось собственное братство и общежитие, где они мирно сосуществовали в среде себе подобных. С ума сойти!

В крупных городах штата, вроде Милуоки и Мэдисона, евреи безусловно присутствовали. Однако мы приехали в основном с северных окраин и из захолустий – потомки немцев, скандинавов, шотландцев, ирландцев и, разумеется, англичан.

Вдобавок Мэри-Эллен разительно отличалась от нас внешне. Сложно объяснить, но мы все это подметили. Ее светло-русые пряди топорщились в разные стороны – лохматые, непричесанные. Она не завивала локоны, не делала кудри и частенько не мыла голову. Кончики не мешало подстричь и подровнять. Кроме того, новенькая не забирала на ночь волосы, не накручивала бигуди. Никогда.

Вообще не ухаживала за волосами. А бигуди, похоже, увидела впервые в жизни!

Еще она не знала, как пользоваться телефоном – не умела набирать номер указательным пальцем.

Еще она не курила! И постоянно кашляла от нашего дыма – кашляла взахлеб, до слез, – но при этом никогда не жаловалась, хотя именно так поступил бы любой некурящий. На ее лице было написано страдание.