Дочь времени. Поющие пески

А я, кажется, понял, почему он возненавидел Ричарда задолго до истории с младенцами.

– Почему?

– Эдуард ограбил Людовика XI на приличную сумму, заключив с Францией позорный мир, и Ричард на него рассердился. Зато Мортон всячески поддерживал эту сделку и за это, несомненно, получил от Людовика пенсию в кругленькую сумму – две тысячи крон в год. Не думаю, чтобы комментарии Ричарда по этому поводу он глотал с удовольствием, хотя и заедал их золотом.

– Да уж, наверно.

– Ну и, конечно, при Ричарде ему не на что было надеяться, а поэтому он поддержал Вудвиллов, даже если никакого убийства не было…

– Об этом убийстве… – начал было Брент и умолк.

– Ну?

– Об этом убийстве… Об убийстве двух принцев все как-то странно молчат.

– То есть? Кто молчит?

– За эти три дня я просмотрел много писем и других бумаг того времени, и нигде ни одного упоминания.

– Может быть, они боялись? Боялись за свою жизнь?

– Может. Но есть еще одно. Это уж совсем непонятно. Вам известно, что Генрих провел через парламент билль, осуждающий Ричарда? Так вот, он предъявляет Ричарду обвинение в жестокости и тирании и ни словом не упоминает об убийстве.

– Что? – Грант был поражен не на шутку.

– Да. Удивительно.

– А вы уверены?

– Абсолютно.

– Тауэр оказался в руках Генриха, как только он появился в Лондоне после Босуортской битвы. Если он не нашел там мальчиков, невероятно, чтобы он не оповестил об этом всех, кого можно. Еще бы, такой козырь! – Грант надолго задумался под веселое чириканье воробьев на подоконнике.

 – Ничего не понимаю, – сказал он в конце концов. – Не могу понять, почему он не сделал себе капитал на исчезновении принцев.

Брент подвигал ногами.

– Есть только одно объяснение, – сказал он. – Мальчики никуда не исчезали.

Они смотрели друг другу в глаза и молчали. Долго молчали. Первым заговорил Грант:

– Да нет, чепуха все это! Объяснение есть. Я даже думаю, что оно где-то рядом, просто мы его не видим.

– Например?

– Ну, не знаю. Я так быстро не могу.

– А я думал три дня и ничего не придумал.

Ничего, кроме того, что мальчики были живы, когда Генрих явился в Тауэр и обвинил сторонников короля Ричарда – вдумайтесь, верных сторонников законного короля – в измене. Он засунул в билль все обвинения, которые только смог придумать, и все же там нет ничего, кроме жестокости и тирании. Нет ничего о принцах.

– Фантастика!

– Факт.

– Который означает, что никакого обвинения в убийстве тогда вообще не было?

– Похоже.