Кот на плече

Не шуметь и ни в коем случае не применять огнестрельное оружие до той поры, пока нас не обнаружат. Всем понятен приказ?

– Дозвольте обратиться, товарищ командир? – спросил Топилин.

– Дозволяю, – кивнул Соболев.

– Так ведь нас еще на подходе обнаружат, не ровен час. Обстреливать начнут. Какое тут холодное оружие?

Выходило, что никакой огневой подготовки с кораблей не будет и авиация фашистские позиции не обработает. Топилину вспоминался эпизод из фильма «Чапаев», где каппелевцы наступали психической атакой, и сейчас он думал, что им предстоит нечто схожее.

– Вот ты какой непонятливый, Топилин. Не обнаружат нас. Так ведь, Антон Ратиборыч?

– Так, – тихо произнес циркач.

– Всем всё понятно? – Соболев обвел взглядом подчиненных. Никому ничего понятно не было, но вопросов никто не задал. – За мной, на катер грузиться! – скомандовал лейтенант.

Он шел первым, широкой грудью, словно ледокол, прокладывая проход кораблям, которые сами не могли пробиться через ледяные торосы. За ним, едва поспевая, семенил циркач, а уж следом маршировали морские пехотинцы.

Десантные катера выстроились странно: не в одну линию, а клином, как птицы, которые решили вернуться на родину после проведенной на чужбине зимы. Они были как тени на воде от этого несуществующего клина в небесах.

«Мы и вправду возвращаемся», – думал Топилин, сидя на корме головного катера, обхватив руками леера. Еще вспомнился ему эпизод из фильма «Александр Невский», в котором князь пояснял, что псы-рыцари наступают всегда «свиньей» или «клином». Топилин не находил связи между «клином» и «свиньей», но выходило, что шли они сейчас как раз, как те псы-рыцари. Им предстояло драться с их потомками. Нет. Не совсем он прав. По данным разведки, берег обороняли румыны. Хоть и фашисты, но все-таки второго сорта.

Построение через считанные минуты изменилось и стало напоминать стрелу. За катерами, в одну кильватерную линию с головным, встали транспорты, а потом к ним присоединились корабли охранения и огневой поддержки – новейшие крейсера с малой осадкой «Красный Октябрь», «Красный Кавказ» и «Красный Восток». Топилин всегда думал, что корабли с такими именами должны служить не на Черном море, а на Красном.