Давид

 – А ведь у нас богатая школа живописи, несмотря на то, что история нашей страны насчитывает всего, – и он стал загибать пальцы на одной руке, – всего пять или шесть… Нет, пять… веков… – удовлетворенно разогнул пять пальцев на одной руке, а на второй обратно согнул палец.

– Секундочку, секундочку, то есть пьяный куратор – это вы? – перехватил нить разговора философ.

– Да! Это – я! – признался политик.

– А… Ведь есть же процедура досмотра, атрибуции художественных ценностей с занесением в реестр. Нужен второй представитель, точнее – несколько представителей, – пытался грузить информацией философ.

– Да отстань ты! – И политик полез резко срывать картины.

– Прекратите, что вы делаете! Нужны специальные рабочие, стремянки, лестницы, инструменты – пассатижи, резак, ножницы… – парировал философ.

– Смотри не подавись знаниями! – злобно, с ожесточением, рьяно огрызался политик и продолжал лезть на стены.

– Не дам! Не дам уродовать Гейнсборо! За нас с вами спросят! И спросит, между прочим, ваша родная партия! – выдохнул последний аргумент философ.

«А ведь верно, черт, он прав!» – И политик медленно осел и прекратил срывать картины.

– А что же делать?

– Погодите, погодите, надо остыть, все на нервах… – Задыхаясь, философ снял очки и стал их протирать.

– Для начала расскажи нам, откуда у тебя это богатство, – спокойно задал вопрос трансгендер. – Наверное, опять афера? У вас там в партиях всегда аферы… Одно и то же… Одно и то же… Каждый день… Никакой красоты в душах! Где же быть тут красивому телу? А нигде! Совесть грязная – страх заедаешь в ресторанах ведрами еды… А я, наивный дурачок, душу тут перед ним расковыривал, про Аполлона рассуждал, про идеальный пресс мечтал! Все как всегда, – трансгендер продолжал качать мускулы рук.

– Да… Это… Из арестованных картин… Подпадают под предметы роскоши… – начал неохотно политик.

– Так… Продолжай… – тихо проговорил трансгендер.

В галерее воцарилась полная тишина.

– Ну… Вы знаете, что… в мире неспокойно… в каких-то местах… и это… это… – Он встал и замолчал, как осел.

– Это картины в залоге из арестованных, – продолжил мысль трансгендер.

– Это как? – спросил музыкант.

– Ну… У русских олигархов отобраны под арест по всему миру, потому что они, русские олигархи, поддерживают правительственный, недружественный нам режим, – выдавил из себя политик. – Со всяких там выставок, на таможнях, в галереях. Аресты.

– Да!

– Так… Уже яснее.