Пирровы победы

Вдруг кто явится. Брось ты эту книгу, – заторопили его приятели.

Дом сожгли на следующий день, а колдуна – через три дня, на центральной площади города. Его обрядили в бесформенную холщовую хламиду, спускавшуюся до самых пят, видимо для того, чтобы огонь побыстрее добрался до нее, а потом и до тела. Колдуна привязали к деревянному столбу, пропитанному смолой. В его глазах была боль, но боль не от перенесенных пыток, потому что он легко мог заглушить ее. Какая-то другая. Седая всклокоченная борода и длинные волосы развевались на ветру.

Инквизитор зачитал приговор. Слова разносил ветер. Никто их не слушал. Все ждали, когда же наконец к куче сваленных под столбом веток поднесут факел.

– Они придут, и не будет им числа! – начал кричать колдун, когда огонь только стал лизать его ноги. – Сперва они захватят земли троллей, а потом придут и в земли люде-е-е-ей! – Огонь подпалил одежду, кожа на ногах вздулась волдырями, сгорела седая борода и брови, запылали волосы.

Его обезумевшие глаза шарили в толпе, выискивая кого-то, и наткнулись на Стивра. Остановились, впились в него. Стивр вдруг почувствовал, что колдун проникает в его сознание, копается там, как еще недавно он сам на чердаке его дома.

– Ты остановишь их! – колдун это уже не кричал, а шептал. Будь его руки свободны, а не привязаны к столбу, он указал бы уже начинающим тлеть пальцем на Стивра.

– Почему я? Почему? – спрашивал Стивр, и на глаза у него наворачивались слезы. Все было бы так просто и легко, не открой он ту книгу, не прочитай он те слова.

– Ты остановишь их, – еще раз повторил старик, а потом добавил: – Только ты ведь знаешь, как это сделать… – Огонь накрыл его с головой, но, прежде чем это произошло, Стивр увидел, что в глазах колдуна пропала боль.

«Что? Как? Как их остановить?» – Стивр не задавал эти вопросы вслух, но знал, что колдун его слышит.

Часть вторая.

БЕГСТВО

1

Настроение было хуже некуда. Совсем подавленное. Стивр пытался его хоть чуточку приподнять, но ему это не удавалось. Не помогли ни прогулки по людным улицам города, где в воздухе носился аромат благовоний и пряностей, ни питейное заведение, куда он зашел, чтобы не оставаться наедине со своей печалью.