Дни, когда я плакала

И в их молчании столько же напряжения, сколько в ругани моих родителей, если даже не больше. – Вот если они перестанут ругаться, тогда тебе стоит начать беспокоиться. – Он грустно улыбается.

– Беспокоиться о чем?

– О разводе.

Я давлю пальцами ног ему в грудь, упираясь пятками в батут.

– Твои родители…

Он качает головой, из-за чего волосы падают ему на лоб, а потом пропускает сквозь них пальцы, возвращая на место.

– Не раньше чем я уеду.

– Откуда ты знаешь?

– Я слышал, как они разговаривали об этом, не зная, что я рядом.

Я расслабляю икры, позволяя весу его груди надавить на подушечки под моими пальцами.

– Мне жаль, Мэтт.

Он пожимает плечами.

– Наверно, это отстой, но меня здесь не будет, так что я не увижу, как всё это произойдет.

– А что будет, когда ты вернешься домой на День благодарения или рождественские каникулы?

Он сдвигает брови.

– Об этом я не подумал, – он встречается со мной взглядом, нахмурившись, – спасибо, Куиннли.

Я смеюсь.

– Прости!

– Вот что называется «разрушить планы на будущее»! – он тоже смеется.

Я поднимаю лицо к небу.

– Они будут чувствовать себя насколько виноватыми, что ты получишь подарки к Рождеству в двойном объеме, а еще двойной ужин на День благодарения.

– У меня дома это так не работает. Подарки к Рождеству прекратились, когда мне было лет четырнадцать.

– Да ладно? – рассеянно спрашиваю я. Небо такое голубое и пустое. Я делаю глубокий вдох. Воздух одинаково жаркий, когда влетает в мои ноздри и вылетает из них.

– У нас ведь нет колумбийских денег, – дразнит он.

Я цепенею, опуская глаза.

– Или лучше сказать, у нас нет денег на совершенно новый «Мерседес» в качестве подарка.

Я сгораю со стыда, сгибаясь под тяжестью вины.

– Боже, лучше бы они этого не делали.

– Тебе не нравятся «мерсы»? – Я закатываю глаза, с усилием толкая его носками в грудь. Он смеется, наклоняясь еще ниже. – Тогда в чем дело?

– Я просто… – Я вздыхаю и откидываюсь назад.

– Куинн, я тебя умоляю, ты поступила в Колумбийский университет! Конечно, ты его заслужила.

Я закрываю глаза и зажмуриваюсь.

– Нет, – я шепчу это ветру, боясь признаться, почему именно я его не заслужила. Если б он только знал. Если бы только мои родители знали. Они тут же сдали бы этот «Мерседес» обратно.