Дни, когда я плакала

Всё это уже слишком.

– Ты ведь веришь мне, правда? – спрашивает он.

– Нет. Я думаю, что у тебя есть кто-то, кто работает на тебя.

– Куинн, зачем мне это делать?

– Затем! – взрываюсь я. – Ты так распалялся о том, что меня приняли в Колумбийский университет, и о том, что я богата, и о том, что мне не приходится трудиться так же усердно, как тебе. А теперь, когда узнал правду…

Выражение его лица смягчается.

– Слушай, я никогда не стал бы вытворять такое. Мне нет никакого дела до тебя или твоего будущего.

Я чувствую себя задетой. Это должно было меня успокоить, но вместо этого задело.

Мой телефон вибрирует у него в руке. Его лицо мрачнеет, когда он всматривается в экран. Он протягивает телефон мне:

– Ясно ведь, что я просто не мог сейчас написать тебе это.

Я беру телефон и читаю новое сообщение: «Если ты не выполнишь что-нибудь из списка завтра до полуночи, еще один твой список станет достоянием общественности».

У меня на глазах выступают слезы, губы дрожат.

– Пожалуйста, отзови своего человека, – умоляю я.

– Я пытаюсь сказать тебе, это не я. – Он сует руки в карманы. – Верь, во что хочешь верить. Развлекайся со своим шантажистом.

Он уходит, а я перевожу затуманенный взгляд на сообщение. Когда я писала этот список, то просто пыталась немного сбросить напряжение. Всё это изводило меня. Я никогда не собиралась его выполнять, потому что в буквальном смысле не смогу.

А теперь меня заставляют это делать.

У меня внутри словно раздувается шар, лишая меня воздуха. Кажется, куда бы я ни повернулась, всюду пылает огонь, и мне не от кого ждать помощи. Это уже слишком. Мое лицо заливают слезы.

Некоторые девушки плачут так, что их хочется пожалеть. Их ресницы порхают, словно милые маленькие бабочки, а слезы стекают по щекам тонкими ручейками. Но это не обо мне. Я просто плачу навзрыд. Мои слезы хлещут из глаз, как вода из разорвавшегося пожарного гидранта. Мои пухлые губы растягиваются в тонкие полосы поперек лица, с уголков капает слюна.

Я сижу там еще какое-то время, пропуская следующие уроки и позволяя ветру высушить мое лицо. Я не пытаюсь съесть ланч, который сама себе собрала. Не думаю, что смогу сейчас проглотить хоть что-то.

Если бы бабушка Хэтти была сейчас дома, я запрыгнула бы в свою машину и через сорок пять минут была у ее дома.