Запретный ангел

А потом дверь за моей спиной, наконец, распахнулась, и я увидел седоватого мужчину с бородкой и точно таким же мрачным взглядом, как и у белокурой незнакомки. Сердце внутри сжалось, пока я ждал когда он заговорит.

– Думаю, вам лучше присесть, мистер Саверс, – вздыхает мужчина, кивая на кожаный стул позади.

Быстро мотаю головой, давая понять, чтобы он продолжал.

– Судя по анализам и только что сделанному рентгену, у вашей матери… саркома головного мозга.

Мое дыхание заглушает весь шум вокруг, и я чувствую, что проваливаюсь в бездну под ногами, камнем улетая вниз.

Сжав кулак, стараюсь, наконец, взять себя в руки.

– Это ведь лечиться, так ведь, док? Наверняка есть куча способов избавиться от этой болезни, – шепчу пересохшими губами, с надеждой глядя на него.

– К сожалению, в начале четвертой стадии вылечиться невозможно.

– Как это? Какая еще четвертая стадия? Нет-нет, вы наверняка что путаете. У нее и раньше бывали головные боли, но ничем подобным они никогда не болела.

Я начинал злиться, потому что этот мужчина явно нес какую-то чушь.

– Мистер Саверс, мы, разумеется, проведем дополнительное обследование, но я говорю вам это для того чтобы вы были заранее готовы. Я понимаю, это тяжело слышать, но…

– Подождите, так вы хотите сказать, что это дерьмо не лечиться?

– Мне очень жаль.

– Но с этим ведь можно жить, так ведь?

– Некоторое время, да.

– Что значит «некоторое время»? И сколько у нее этого времени?

– Без полного обследования сложно сказать. Обычно люди с таким диагнозом живут не дольше года.

С этого самого момента и начался ад. Отец так и не приезжал в больницу. Я ненавидел его за то, что ему было все равно, и за то, что мне постоянно приходилось врать матери, когда она спрашивала, почему он не приезжал. Лишь спустя неделю он, наконец, соизволил навестить ее и договориться об отдельной палате. Он приезжал к ней только раз в неделю, а иногда отправлял своего водителя, чтобы тот передал ей жалкий букет цветов. Я почти каждый вечер ссорился с ним по этому поводу, надеясь, что он все же хоть раз поступит по-мужски и отнесется с уважением к маме.

Но его визиты по-прежнему были слишком короткими и довольно редкими. А потом в какой-то момент все вдруг резко изменилось. Отец стал приезжать в больницу каждый день, словно любящий муж, и мне казалось, что после этого маме становилось немного лучше. Но тогда я еще не знал истинную причину столь переменчивого настроения своего отца. Оказывается, эта причина имела имя.