Элиты Эдема

– Сейчас, когда вы пережили землетрясение, то можете представить, как наши предки сотрясали землю, и к каким печальным последствиям это приводило…

Не задумываясь, я прерываю его.

– Но это вовсе не похоже на землетрясение, – говорю я, высовываясь из скорлупы. – В последний раз толчки были совсем другими. Тогда вся земля поднялась, словно сделав глубокий вздох. А затем наступила тишина. Будто весь Эдем ждал, что случится дальше. По крайней мере, так было перед тем, как все вокруг начало рушиться.

Я вижу, как почти все высунулись из своих скорлуп, чтобы посмотреть на меня.

– Последнее землетрясение? Ты имеешь в виду то, о котором ты узнала в скорлупе?

– Нет, – отвечаю я нетерпеливо. – Последнее землетрясение. То, которое произошло… – Я осеклась… Как давно это было? На секунду я отчетливо вспоминаю, как вздыбилась земля, сбивая меня с ног. Казалось, даже воздух раздвоился.

– Послушай, – говорит профессор, – в твоей жизни не было землетрясений, как и в моей.

– Но… – начинаю я и, прищурившись, заглядываю в память, в поиске воспоминаний, которые стали четче, чем прежде. Я помню свои ощущения. Я помню отчаяние. Я помню… как падали деревья. Деревья? Откуда? На земле не осталось деревьев.

Все смотрят на меня в замешательстве, как будто я только что сошла с ума. Все, кроме Перл, которая, кажется, изучает меня, без сомнения считая, что все происходящее – это дикая уловка, необходимая, чтобы завоевать доверие Ларк.

Если бы это было так, я бы проделала это получше. Я снова забираюсь в скорлупу, с пылающими щеками, в полном смятении. И тут Ларк приближается ко мне, щекоча ухо:

– Я тоже помню землетрясение. Ты не сумасшедшая.

Я не смотрю на нее. Я так глубоко дышу, словно моя грудь сейчас взорвется. Ее следующие слова заставляют меня почувствовать прилив сил и слабость одновременно.

– Ты не одинока, Ро.

6

– Как ты меня назвала?

Меня колотит – должно быть, от злости. А отчего еще?

– Тебя так зовут, – просто отвечает она.

– Меня зовут Ярроу, – четко произношу я.

До Гибели Природы, когда в мире жили миллиарды людей, у них были фамилии. Они жили большими семьями и заботились о преемственности. Сейчас, когда в семье по одному ребенку и паре-тройке родственников, сохранились только имена, что делает их еще более ценными, личными.