Спасти Кэрол

И ко всему этому Хэрроузу доставалось гораздо больше солнечного света, чем всем прочим городкам и поселениям в округе, – густые тени деревьев, достигавшие самой кромки полей, не затеняли фасадов. Залитый солнечными лучами, удаленный от дорожного шума и гама, богатый внутри и снаружи, Хэрроуз представлялся идеальным местом для жизни.

Но все достоинства городка не мешали его жителям умирать.

Джон Боуи убедился в этом на собственном опыте.

– Вот и он уходит, – сказала Кэрол Эверс. Она стояла подле своего мужа, Дуайта Эверса, и смотрела в открытую могилу, где лежал ее друг Джон Боуи.

В слезах, стоявших в глазах Кэрол, отражалось тело умершего. Гроба у Джона Боуи не было.

Один из тех, кого более других любили в Хэрроуз, Боуи был остроумцем и весельчаком и неизменно становился душой любой компании. Его искрящиеся весельем глаза задорно смотрели через толстые стекла очков, а неумеренный аппетит льстил хозяйкам, которые целый день стояли у плиты, готовя снедь для вечеринки.

Джон Боуи был отличным человеком.

Как говорится, человек-праздник.

Для Дуайта Эверса Джон Боуи, ближайший друг Кэрол, не представлял никакой опасности, поскольку был гомосексуалом. И именно своему другу – единственному человеку, за исключением мужа, – Кэрол рассказала о своей тайне. Раскрыть ее было непросто, и тем не менее Кэрол пошла на это как-то ясным вечером, сидя с Боуи на заднем крыльце их с Дуайтом дома.

Джон, как обычно, болтал о двух предметах, составлявших его живейший интерес, – о книгах и фокусах, когда Кэрол неожиданно встала со своего места и сказала:

– Я ведь уже умирала, Джон, и много раз.

Хотя Боуи и славился своим чувством юмора, это заявление он принял серьезно – в серых глазах Кэрол не было и искорки веселья.

– Расскажи мне все, – попросил он, не меняя своей излюбленной позы: сам сидит в кресле-качалке, а ноги покоятся на высоком табурете. Кэрол тоже нравилась эта его поза, почему, наверное, она и решила открыть Джону свою тайну.

– Расскажи мне про каждый из случаев!

И Кэрол рассказала обо всем, что помнила.

У врачей, сказала она, не было слов для описания того, что с ней происходит. Кома? Можно сказать и так, но это не очень-то корректное выражение. Просто «состояние»? Поди-ка пойми. «Приступ»? Приступ длится недолго, а ее состояние могло тянуться днями и даже неделями. Она сама нашла подходящее слово – много лет назад. То место, куда Кэрол попадала во время своих приступов, она назвала Воющий город.