Тринадцать

Но девочка не находила слов, чтобы сказать ему об этом.

Поэтому вместо этого ученица подошла к мистеру Фернсби и задала ему вопрос, который весь урок не давал ей покоя.

– Где вы услышали о Них, мистер Фернсби? – спросила она. – Откуда вы обо всём этом узнали?

Не поднимая глаз, мистер Фернсби потряс книгой.

– Я много читаю, – ответил он. – Мне нравятся старые книги. О которых большинство людей позабыли.

Хейзел кивнула. Она знала, о каких книгах он говорит.

– Моя подруга Ава, – начала девочка, но не знала, как продолжить.

Она протянула руку.

Мистер Фернсби секунду смотрел на неё. Должно быть, ему показалось странным, – поняла Хейзел, – что ему предлагает пожать руку кто-то на треть моложе его самого.

Или кто-то, кого он считает на треть моложе его самого.

Хейзел невинно улыбнулась.

«Ты двенадцатилетняя девочка, – напомнила она себе. – Просто двенадцатилетняя школьница».

И мистер Фернсби, должно быть, в это поверил. Потому что, несмотря на свою собственную историю и все те старые книги, которые он прочёл, он улыбнулся и сказал:

– И вам счастливого Хеллоуина, юная леди.

И он взял Хейзел за руку.

Она сразу начала пить.

То, что рассказал мистер Фернсби, было правдой. Они не были убийцами. Лишь ворами. И Хейзел всегда была щедрой.

Но пока Она пила, а тело мистера Фернсби замерло с приоткрытым ртом, Она вспомнила, как Ава съёжилась за своей партой, как она жмурила глаза пока мистер Фернсби говорил, как она притихла и так сильно боялась.

Так боялась… Их.

И на этот раз – впервые – Хейзел забрала всё.

Идеальная девчонка

– Это глупое правило, – пожаловался Лукас, выходя из школьного автобуса.

– Ну, не знаю, – ответил Коул, спускаясь вслед за ним по ступенькам автобуса. – По мне, это не так уж и важно.

Лукас покачал головой. Иногда Коул был таким… невеждой.

Это правило объявил утром на уроке физкультуры тренер Гонсалес. Оно касалось школьных танцев в честь Дня святого Валентина, который должен был состояться всего через неделю.