Тринадцать

Тарек Хаддад и Шерил Джонс на заднем ряду захихикали.

Хейзел бросила на них яростный взгляд.

– Вы пожмёте эту руку, – мистер Фернсби держал руку над Авой, – и это всё, что потребуется. Вы замираете, а потом это нечто, похожее на вас или на меня – самая большая загадка во всей науке о жизни, – выпивает часть ваших восьмидесяти лет.

– И ты сморщиваешься, как изюм, – вставил Мигель Родригес и рассмеялся.

– Нет, – обернулся мистер Фернсби. – Когда один из Них кончает с тобой, ты выглядишь так же, как обычно.

Хейзел начала пинать одну из ножек своей парты.

– Погодите-ка, – перебил Ной Хейт. – Вы сказали, что они выпивают сколько-то твоих лет. Они забирают не всё?

– Нет, – ответил мистер Фернсби, снова поворачиваясь к Аве. Его протянутая ладонь все ещё нависала над ней. – Они всегда вам что-нибудь оставляют. Может, год, может два, а может, десять. Эти существа не считают себя убийцами. Не совсем.

Наконец мистер Фернсби опустил руку и вернулся в переднюю часть класса.

Всё тело Хейзел пылало жаром. Ей было слышно учащённое дыхание Авы. Она вспомнила прошлогодний кукурузный лабиринт с привидениями и дрожащее лицо Авы, когда она выводила её оттуда.

Сейчас у подруги был тот же блуждающий взгляд.

– Вы отлично умеете сочинять, мистер Фернсби, – одобрил Тарек Хаддад.

– Я? – переспросил мистер Фернсби, подняв тёмные брови.

– Может, он и не придумывает, – вмешалась Мари Куниюки. Она показала свой телефон. – Он оказался прав насчёт осьминога. Я проверила. У них правда три сердца. И он был прав насчёт улиток. У них тысячи зубов.

Мистер Фернсби хранил молчание. Он позволил сомнению в том, говорит ли он правду, зависнуть в воздухе, как его рука зависала над Авой.

За соседней партой Ава опустила голову.

Хейзел ничем не могла помочь ей. Она могла бы снова спросить о клетках, но никто бы не обратил на неё внимания.

Шанс сменить тему был упущен.

– Конечно, вы можете сами составить собственное мнение о том, что я вам сегодня рассказал, – заявил мистер Фернсби. – Вы можете сомневаться в уроке естествознания, который я преподал вам. Или вы можете открыть свой разум для новых возможностей. Выбор за вами.

– Подождите, – возмутился Мигель Родригес, и улыбка, которая сияла на его лице на протяжении всего урока, погасла.