Я иду искать

Может быть, после того, как я повернула ключ зажигания, Тиг проскользнул за руль мимо меня, а я сдвинулась на пассажирское сиденье. Может быть, мы остановились, а потом поменялись местами. Конечно, если бы я была за рулём, полиция узнала бы. Выяснила бы. Я напомнила себе об этом, представив сцены, увиденные в фильмах. Команды полицейских и экспертов дознаются до правды, изучая трещины в асфальте и оборванные нитки. До меня не сразу дошло, что у маленького сонного студенческого городка в 1991 году не может быть таких ресурсов.

Простых истин было мало, и все они уже были записаны: Это машина Тига. Он живёт в неблагополучном районе, а я – в Вэйверли-Плэйс, и мои родители регулярно ужинают с мэром. Один из лучших адвокатов по уголовным преступлениям заслоняет меня от любого вопроса, способного прояснить правду. Единственный, кого хоть немного интересует заявление Тига – коп. Но он – ничто против Митча и денег моих родителей. Мне не пришлось бы даже врать. Не пришлось бы говорить ни слова. Всё, что от меня требовалось – сидеть тихо и ждать, когда всё случится само собой.

После того как ушёл детектив, ушёл адвокат, а отец отправился на работу, мать приготовила обед. Мы сидели за столом в гостиной, перед нами стояли тарелки с салатом. Мне всегда было некомфортно в этой вычурной комнате с лакированным столом и сервантом с французским фарфором во всю стену. Она была выдержана в нейтральных серо-бежевых тонах, стены будто ребёнок обляпал детским питанием или чем похуже. Мать утверждала, что это цвет речного камня, а я как-то взбесила её, назвав его бородавочным.

Она была так напряжена, что вся вибрировала, как струна скрипки, каждая её жилка туго натянулась.

– Я думаю… – начала я и тут же осеклась. Я ничего не сказала полицейскому, но мне надо было выговориться. – Я думаю, что, может быть, я…

Я смотрела на неё, а она – на меня, изучая моё лицо с непривычной внимательностью. Она никогда не смотрела на меня, как на Коннора. В его лицо она впивалась с каким-то голодом. Сейчас она не сводила с меня взгляда, но это было иначе.

Чего бы она ни искала, она это нашла.

– Господи, – сказала она. – Ты была… – она не смогла закончить предложение, как и я.

– Я правда не помню, – твёрдо произнесла я. Теперь я врала, и мне приходилось стараться, чтобы звучало убедительно. – Не помню, как вела машину.

– Не помнишь, как вела машину? – кивнув, переспросила мать.

– Не помню, – подтвердила я.