Самая роскошная и настойчивая

– Что случилось?

– Я просто хотела спросить, собираешься ли ты приехать домой в Лондон?

– А что, у нас какие-то проблемы? С папой все в порядке?

Два месяца назад отец перенес инфаркт, и с тех пор этот вопрос стал в семье обычным.

– Да, да, абсолютно. Он вернулся к работе.

Вернулся к работе. Какая безобидная фраза, учитывая, что речь идет о Джонасе Беннетте. Росс ощутил привычный прилив негодования и злости.

– Я надеялась, что ты захочешь приехать на день рождения Хоуп. Ей ведь исполняется тридцать.

Его младшей сестренке тридцать? Господи, как летит время.

– Я пока не думал об этом, мам. Какие у вас планы?

– Семейный обед.

Очень оптимистичный план, учитывая, что он больше не член семьи. Росс подставил лицо солнцу и отбросил назад длинные выгоревшие волосы.

– Мам, я буду рад пообедать с тобой и Хоуп в любое удобное для вас время, но пока не готов преломить хлеб с отцом.

– А когда будешь готов? Когда закончится эта глупая холодная война?

Интересно, как он может ответить на этот вопрос? От него это не зависит.

– Не знаю, мам.

– Мне очень трудно стоять между вами двоими, – пожаловалась Мег Беннетт.

«Перестань влезать между нами, иначе тебя раздавит, как жучка», – мысленно посоветовал Росс.

– Ну почему ты не можешь просто извиниться? Знаешь же, какой он упрямый. Просто извинись, он тебя простит, ты снова станешь частью семьи, вернешь свой пост в «Беннетт инкорпорейтед» и получишь обратно свой трастовый фонд.

Да я лучше проглочу ядовитую древесную лягушку.

И отец и мать считали, что ожидавшие его деньги, трастовый фонд и статус наследника престола важнее всего на свете, но самому Россу было абсолютно наплевать на это. Гораздо важнее независимость.

Он не нуждался в отцовском или материнском одобрении, ему нужна свобода. Он потер переносицу.

– Мам, я не хочу больше это обсуждать. У меня дела, так что…

Он попрощался с матерью, постучал телефоном по лбу, сунул его в карман и взглянул на Столовую гору.

Сегодня она отливала зеленым и лиловым. «Не вид, а сказка», – подумал Росс. Из окна офиса он мог любоваться Столовой горой, а из окна дома – Атлантическим океаном. Одного этого достаточно, чтобы полюбить Кейптаун. Но Росс обожал этот город еще и потому, что тот далеко от матери и ее увещеваний, обладал особой, расслабленной аурой и будил воображение. Путеводители называют его одним из самых красивых городов мира.