Опасное соблазнение

Курорт был старомодным и нуждался в ребрендинге. Клиентов было слишком мало, и много номеров пустовало. Кроме того, дизайн интерьера номеров был устаревшим, а еда, которую готовили на кухне отеля, не отличалась разнообразием.

По крайней мере, она не смотрит на «Мунлайт ридж» сквозь розовые очки.

– Думаю, у отдыхающих создалось впечатление, что это место подходит только состоятельным пенсионерам, поэтому молодые люди с деньгами сюда не приезжают.

– У тебя есть идея, как это можно изменить? – спросил Мак.

Говорить о бизнесе с Молли было намного легче, нежели обсуждать с ней прошлое, но он знал, что однажды ему придется ей объяснить, почему уехал, не попрощавшись.

Наклонившись, Молли выдвинула ящик стола, достала оттуда папку и положила ее перед Маком:

– Да, есть. Я потратила много времени, разрабатывая план модернизации курорта. Мы с Джеймсоном собирались проанализировать нашу бизнес-модель, внести изменения в маркетинговую стратегию и найти способы сократить расходы, но он внезапно заболел.

Мак постучал кончиком пальца по папке:

– Я это прочитаю, и мы с тобой обсудим то, что ты собиралась обсудить с Джеймсоном.

– Я в это поверю, только когда это произойдет, – произнесла с сарказмом Молли.

– Я не лгу, Молли. Если я говорю, что собираюсь что-то сделать, я это сделаю.

Поднявшись, Молли подошла к окну и сложила руки на груди:

– Прости, Холлоуэй, но я не верю ничему из того, что ты говоришь.

Мак понимал, что разговора о прошлом ему не избежать, но он не думал, что этот разговор состоится уже сегодня.

– Прости, что уехал, не попрощавшись, Молли.

Она долго не отвечала, а затем наконец посмотрела на него, неодобрительно подняв бровь.

– И это все, что ты можешь мне сказать? Лишь жалкое «прости»?

Молли была в ярости.

– Ты не собираешься извиниться передо мной за то, что не дал мне знать, что с тобой все в порядке? За то, что ты выбросил меня из своей жизни как что-то ненужное и уехал, ничего мне не объяснив. Мы с тобой в первую очередь были друзьями, Мак, а с друзьями так не поступают.

Его охватило чувство стыда, и он закрыл глаза.