Одержимый ветреной нимфой

Обычно она равнодушно относилась к мужским задницам, но на этот раз все было иначе. Светло-зеленые глаза незнакомца коснулись ее лица, и она почувствовала себя очень желанной женщиной. Лахлин затаила дыхание и подумала, что ей вообще не надо дышать, пока она на него смотрит. Она чувствовала себя живой, сексуальной и женственной.

Неужели вот эти ощущения и называются сексуальным влечением? Она изнемогала от желания прикоснуться к незнакомцу и почувствовать его ласки. Он походил на современную версию рыцаря на белом коне: сильный, ловкий, решительный и соблазнительный, настоящий искуситель средневековых и современных женщин.

Однако он не из тех, кого предпочитает Лахлин.

Услышав вопль откуда-то сверху, Лахлин отвела взгляд от мускулистых бедер незнакомца и увидела маленького мальчика, который несся вниз по лестнице. Не добежав до основания лестницы пяти ступенек, он прыгнул вперед, и Лахлин испуганно ахнула, боясь, что ребенок упадет. Она подалась вперед, но высокий незнакомец поймал ребенка и засунул его себе под мышку, как футбольный мяч.

Лахлин прижала руку к груди и закрыла глаза. Она подумала, что мальчик разобьется о деревянный пол.

– Шоу, больше не надо так делать, – сказал Линц, совсем не выглядя взволнованным.

Линц указал на Лахлин:

– Познакомьтесь с Лахлин Латимор. Это Рэйми Джепсен, мой старинный друг. Он держит моего сына, Шоу.

Рэйми поставил Шоу на ноги и посмотрел Лахлин в глаза. Ей стало трудно дышать.

– Мисс Латимор.

Его голос был глубоким и резковатым.

Лахлин захотелось узнать, что она почувствует, когда он будет шептать нежности у ее обнаженной кожи. Он протянул ей руку, и она сразу представила, как он ласкает ей бедра и грудь. Лахлин густо покраснела и не ответила ему рукопожатием. Она боялась к нему притрагиваться. Она не хотела воспламениться от желания в доме Линца.

– Привет, – тихо сказала она, уставившись на свои туфли.

– И тебе привет, – забавляясь, ответил он. Лахлин заставила себя поднять глаза и увидела его ухмылку. Рэйми Джепсену нравилось смущать женщин, и он нисколько не удивился ее нелепой реакции.

Обычно Лахлин сердилась, видя подобные мужские ухмылки, но на губах Рэйми она показалась ей привлекательной и даже заманчивой. Плохо дело.

– Дядя Рэйми!

Рэйми посмотрел на Шоу, который, как обезьянка, забрался по его ноге и устроился у него на бедре. Лахлин наблюдала, как Шоу поднимает свою верхнюю губу и показывает кровавую дырку между зубами.

– У меня выпал зуб, – прошепелявил он.