Неизбежное искушение

Леви не принимал опрометчивых решений, не давал обещаний, которые не мог выполнить, не шел на огромный риск, пугая людей, которых любит. Рэй получал удовольствие от адреналина – ставил все до цента на сделки, которые могли сорваться в любой момент. Он принимал импульсивные решения, покупал компании без должной осмотрительности и называл людей, предлагавших быть осторожнее, – главным образом Леви – лишенными воображения и скучными. Успехи Рэя были просто заоблачными, неудачи – не менее впечатляющими.

Мать Леви словно каталась на американских горках.

Леви, начав работать в семейной фирме после колледжа, не смог смириться с непостоянством отца и через год ушел в отставку.

Отец называл его трусом, не приспособленным к жизни в мире с высокими ставками. Леви не понимал отца, который никогда не чувствовал себя смущенным или виноватым. Он просто отмахивался от критики, и мир, казалось, любил его еще больше за самоуверенность и дерзость. Леви был полной противоположностью. Он всегда страшился неудач и ошибок, тем более публичных.

Он предпочитал избегать штормов, а не идти на грозу. Ему нравилось держать себя в руках. Но мир ожидал, что он будет похож на своего отца, поэтому всякий раз, когда появлялся хоть малейший намек на импульсивность в его поведении (случай с мотоциклом явно входил в эту категорию), он попадал в эпицентр шумихи.

C помощью костыля Леви приподнял занавеску на окне в кабинете. На подъездной дорожке стоял незнакомый внедорожник, слишком дорогой, чтобы принадлежать репортеру.

Снова раздался стук, и Леви недовольно проревел: «Войдите!» Но, честно говоря, если бы ему удалось уговорить своего посетителя сделать ему бутерброд и чашку горячего кофе, он бы выслушал даже предложение об интервью или зазывные речи продавца. Вот в каком отчаянном положении он оказался.

– Я в гостиной. Дальше по коридору, вторая дверь налево. – Леви услышал, как закрылась входная дверь. Судя по неуверенным шагам, его посетитель был не из тех, кто имеет постоянный доступ в его жилище.

 – Ради бога, – нетерпеливо пробормотал Леви. – Вторая дверь налево.

– Слышала, не глухая.

Она уже стояла в дверях, и Леви остолбенел, гадая, не вызывают ли это видение его мощные болеутоляющие галлюцинации. Черные джинсы и тонкий свитер мятного цвета облегали ее фигуру под кожаной курткой. Яркий шарф скрывал кудри, а лицо несколько исхудало, казалось старше, но, господи, оставалось все таким же прекрасным.