Белые ночи

И вот тут мне приходится стараться изо всех сил, чтоб прямо на пороге не потерять так тщательно приделанное с утра лицо – потому что, склонившись над кроваткой, стоит он. Дэниэл.

Вторая глава

Дэниэл до умопомрачения официален. Юрист – дама бальзаковского возраста с наводящей тоскливый ужас гулькой волос на затылке – так и сверлит хмурым взглядом. А мистер Локвуд ну прямо лед, Арктика. Все очень обстоятельно, только Элла Владимировна дрожит, как березовый лист. Ответственность, конечно, бешенная, но это не повод вот так перед ним превращаться в желе.

Перевожу все юридические заковырки с трудом, тем более что в них я абсолютно ни бельмеса. Но, похоже на то, что все складывается удачно. Только меня лично напрягает одно – непроницаемое лицо Дэниэла. Он совершенно отстранен. И вообще складывается впечатление, что он машину собирается покупать, а не усыновлять годовалого мальчишку. Когда это до меня доходит, когда начинает раздражать, я вспыхиваю. Именно этим можно оправдать то, что я мгновенно становлюсь в стойку и плюю на политес.

– Мистер Локвуд, а ЗАЧЕМ вам, собственно, этот ребенок? И насколько ваше решение серьезно? Вы же понимаете, что если у вас с ребенком «не срастется», то это стресс, прежде всего для него!

У меня перед глазами только личико Мишаньки, та смесь внезапной радости, осветившая его черты, смущения и удивления, при виде Дэниэла. Клянусь, он все-все понял. Понял, что этот высокий темноволосый дядечка в темно-синем – ох и дорогом же – пальто, приехал посмотреть на него.

– Так что вы скажете, Дэниэл? ЭТО серьезно? – я даже не вижу его, но мне холодно. Потому что ни один мускул не дрогнул, покер фэйс остался, как надоевшая маска, с которой, в определенные моменты, он срастается.

– Определенно, – ну вот, Ната, умойся.

– Отлично, – нет, так не потому, что ты мне не ответил в чате, и я теперь буду не любить тебя всю оставшуюся жизнь. Это мелочи. Так, потому что ну не верю я в тебя. И не понимаю. Мишка тянул ручонки, улыбался, не расхныкался, когда ты не взял его. А когда нянечка все-таки вручила тебе его – сидел смирно, не дергал за нос и волосы, просто смотрел.