Брат лучшей подруги

 – Может, все-таки передумаешь и одолжишь мне денег, чтобы я могла вернуться в Лондон?

Вопрос повис в тишине. Тридцать секунд от вежливости до раздражения. Пожалуй, рекорд.

– Ну так что? Одолжишь?

«Ну конечно! После того как разберусь с изменениями климата и установлю мир во всем мире».

– Ни за что.

Роуэн разочарованно постучала пальцем по столу и в конце концов поникла, признавая поражение.

– Батарейка в мобильнике сдохла, у меня меньше двухсот фунтов, лучшей подруги нет в стране, родители уехали, их дом занят.

Я в твоих руках.

В его руках? Он бы не отказался. Их взгляды встретились, вспыхнуло сексуальное притяжение. Горячее, мощное. Боже! Откуда все это?

Румянец залил скулы Роуэн.

– В смысле, я в твоей власти.

Звучит еще лучше. Да что со мной такое? Что заставило взвыть их сексуальные сирены? «Пора их приглушить, приятель, начинай действовать как взрослый». Себ вылил остатки вина в бокал Роуэн и выбросил крошечную бутылочку. «Думай головой». Не важно, что она выглядит соблазнительно и ему хочется попробовать на вкус ее манящие губы.

Это Роуэн. То есть проблемы.

Себ засунул руки в задние карманы джинсов:

– Готова ехать?

– Куда? Где я сегодня буду ночевать?

– В Авельфоре.

Авельфор. «Морской бриз» на валлийском. Одно из маленьких имений между прибрежными деревнями Скарборо и Мисти-Клифс почти у самого национального парка «Столовая Гора». Ее второй дом.

Изначально это было помещение школы, а потом несколько поколений его перестраивало. Самая старая часть состояла из дерева и красного кирпича.

Роуэн до сих пор помнила приятное тепло пола из орегонской сосны. Почти в каждой комнате камин, почти отовсюду вид на Атлантику с огромными бегущими волнами и белыми пляжами, заполоненными чайками.

Роуэн выросла по соседству, в доме, который, поговаривали, один из прежних Холлисов построил для своей обожаемой любовницы. В сороковых дедушка Роуэн купил его, отделил от дома Холлисов огромным дубом и густой высокой живой изгородью из мирта.

Роуэн ориентировалась в Авельфоре так же хорошо, как в собственном доме, знала, какая половица скрипнет, если наступить на нее посреди ночи, водосточная труба, проходившая у окна Калли, выдержит вес их обоих, а домработница Ясмин прячет свои сигареты в жестянке с мукой в глубине кладовки.

Большую часть жизни у Роуэн было два дома, потом ни одного. Теперь в зависимости от количества денег она металась по оте лям и хостелам. Раз или два ночевала на пляжах и вокзальных скамейках.