Мэлори

Судя по голосу, он рад, хоть и не очень бодр. Выговор у него аристократичный. Десять лет назад Мэлори тоже сразу обратила внимание на его манеру речи. Про таких, как Рон, раньше говорили «слишком умный».

– Добрый день! – здоровается Мэлори. – Найдется минутка?

Рон смеется. Смешно, потому что «минуток» у него предостаточно – он только и делает, что сидит в своем бункере в темноте и одиночестве.

– По правде говоря, я ожидал компанию друзей и родственников, однако они запаздывают. Заходите, угощу вас свежими булочками.

Мэлори выдавливает улыбку. Сегодня она не в настроении шутить над суровой реальностью. Имена родителей засели в голове. В душе теплится надежда, однако она вот-вот затухнет.

– Вы чем-то взволнованы, – произносит Рон. – Надеюсь, с детьми все хорошо? Позволю себе заметить, они уже не дети…

– Рон, к вам кто-нибудь заходил? Человек из переписи населения?

Мэлори необязательно видеть лицо Рона, чтобы понять, насколько он напуган ее вопросом. Одного упоминания о чужаке, который стучится к нему в дом, может быть достаточно, чтобы Рон молча захлопнул перед ней дверь.

Однако Рон пока не убегает.

– Нет, – медленно отвечает он, и Мэлори слышит, с каким трудом ему дается каждое слово.

Рон пытается шутить:

– Хотя возможно, я просто спал или глубоко задумался и принял стук за плод воображения…

Неудавшаяся шутка виснет в воздухе. Рон продолжает:

– Зайдете? Я в последнее время, знаете ли, не слишком люблю прогулки.

Мэлори заходит. Она до сих пор ошеломлена, ей не терпится поделиться с Роном.

– Раньше я жил в офисе. Вот только там весьма подозрительное окно. Я его, конечно, загородил и двадцать раз проверил. И все же… оно мне не нравится.

Мэлори едва не вскрикивает от неожиданности, когда Рон дотрагивается до ее руки.

– Я переехал, – продолжает Рон. – Теперь обитаю в кладовке среди фильтров и канистр с машинным маслом. Признаться, иногда думаю – а не распить ли одну из них?

– Ну что вы, Рон…

– Видите ли, я не слишком приспособлен к новому миру.

Он тянет Мэлори за руку, ведет в глубь дома. Продвигаться легче, чем раньше, – Рон, вероятно, частично избавился от хлама. «Даже в самом отчаянном положении человек пытается обустроить жилище», – отмечает про себя Мэлори.

Впрочем, пахнет по-прежнему ужасно. Смесь пота и бензина. А еще мочи и не только…

Мэлори идет за Роном по узкому проходу.