Вавилонские книги. Книга 3. Король отверженных

Он вернул планшет и уже собирался закрыть дверь, когда франт прочистил горло и протянул руку.

– Вы, должно быть, шутите.

– Сэр, я лишь делаю свою работу. У меня есть рты, которые нужно кормить.

Ворча, Сенлин выудил из кармана несколько монет и шлепнул их в ладонь мужчины.

Оставшись один, он развернул письмо и прочел:

Уважаемый мистер Пинфилд,

Вы, кажется, забыли, что у меня повсюду есть глаза.

Я помню, что ясно дал Вам понять в своем наставлении, чтобы Вы не высовывались понапрасну. Посещение спектаклей, драки в переулках и статус подозреваемого в убийстве – все это отличные примеры зряшного высовывания.

Я знаю, что Вы задумали, молодой человек. И скажу еще раз: Вы неподходящий инструмент для этой работы. Вы – молоток, пытающийся выполнить работу гаечного ключа. Если будете и дальше так колотиться о твердые поверхности, усложните работу, которую предстоит сделать юной леди. Не будьте дураком.

С самыми теплыми пожеланиями,

С. Финкс

Сенлин вдруг осознал высокие стены своей комнаты, витиеватые узоры на обоях, объемные портьеры и бахромчатое покрывало на кровати.

– Ладно, – сказал он зрителям, притаившимся в пустой комнате.

Сенлин был готов первым признать, что уклонился от выполнения долга перед Сфинксом. В свою защиту он мог бы сказать, что подозрения Сфинкса на тему чего-то зловещего, происходящего в Колизее, оказались не столь значимыми, как уверенность Сенлина в том, что Мария здесь, в пределах досягаемости.

Сенлин не счел благоразумным сообщать, что обманом пробрался в «Клуб талантов». При этом мог возникнуть вопрос, не столкнулся ли он с герцогом. Если бы он узнал, что помещение клуба было тайной камерой пыток или содержало скрытую фабрику боеприпасов или церемониальный алтарь, окруженный людьми в черных капюшонах, то, конечно, сразу же передал бы эти разведданные.

Чтобы успокоить Сфинкса, Сенлин подал рапорт о некоторых сведениях, которые поначалу счел слишком тривиальными для упоминания, хотя это было еще до того, как его навестила фея пощечин.

Днем раньше он подслушал, как один игрок в очереди к букмекеру пожаловался на изгнание Фалд: «Эти маленькие негодники всегда поднимали настроение. Жаль, что у Эйгенграу нет чувства юмора.