Золотая лихорадка

Она оказалась сильнее мольбы престарелых отца и матери, сильнее любви сестры и младшего брата. Он бросил их всех в погоне за этим сверкающим призраком, и теперь, впервые, его глаза покоились на том, о чем он мечтал днем и ночью.

Неудивительно, что сердце его билось быстро и сильно, мозг горячо пульсировал, а глаза сверкали диким светом – давно тлеющим огнем жадности, способной перерасти в алчность.

Маленький камешек лежал в его ладони и выглядел вполне невинно. Его тусклая поверхность была исцарапана и изрезана, словно острием ножа.

– Привет, старина, о чем это ты так упорно думаешь? внезапно произнес неприятный голос, когда на плечо Берра легла тяжелая рука, и его изумленный взгляд встретил лицо, покрытое густой бородой.

Уайт вздрогнул, и самородок выпал у него из рук. Он поспешно подхватил его и сунул в карман, но не раньше, чем на него устремились острые черные глаза новоприбывшего. В волнении Берр не заметил быстрого, подозрительного взгляда, осветившего его лицо, иначе он мог бы проявить большую осторожность.

– Что тебя беспокоит, Нейт Апшур? и Уайт с неприязненным жестом стряхнул руку с плеча. – Мои мысли – мои собственные, и они ничуть не приятнее от того, что ты в них вмешиваешься.

– Ты говоришь резкие слова, молодой человек, но лучше их взвешивать. Ты сейчас не в Штатах, где человек боится сказать лишнее слово, опасаясь суда. Прислушайся к совету дурака и дай вежливый ответ на вежливый вопрос, иначе ты можешь нарваться на неприятность, в скором времени.

– Я готов ответить тебе в любое время, когда захочешь, Нейт Апшур. Надеюсь, это достаточно ясно для твоего понимания, – презрительно добавил Берр, отворачиваясь.

Апшур яростно закусил губу и сжал латунный приклад револьвера, висевшего у него на поясе, но не сделал ни малейшей попытки достать его.

– Можно было бы спросить сейчас, но я хотел бы знать, откуда у него это – если это золото.

В ту ночь, когда широкий красный диск полной луны поднялся над восточными волнами, он осветил необычайно странную и впечатляющую сцену в небольшой рощице у ручья. Это было погребение в пустыне.

Под широко раскинувшимся тополем была вырыта могила. И теперь, собравшись вокруг этого места, со склоненными и непокрытыми головами, стояли на ногах или на коленях все члены поезда, слушая надрывные, рыдающие слова убитого горем мужа, мистера Митчелла.