Вавилонские книги. Книга 2. Рука Сфинкса

Он пытался убедить себя, что вообразил падающего человека, что это очередная галлюцинация. Только ее вопрос вернул его в настоящее: – Зачем ты принимаешь крошку?

Он почти не колебался; пауза между вопросом и ответом заняла кратчайшую долю секунды.

– Я ее не принимаю.

Это прозвучало возмущенно и убедительно. Но ее не убедило.

– Удивлена, что ты солгал о такой очевидной слабости, рассказав мне так много секретов.

– Мадам, я не собираюсь лгать. Я попадал под ее воздействие дважды против воли, и последний раз был три месяца назад.

– И все-таки ты под кайфом сию минуту. Я поняла это, как только увидела, как ты барахтаешься в моей паутине. О-о, вы, наркоманы, все одинаковы: обманываете себя так хорошо, что думаете, будто обманули всех.

– Жизнью клянусь: я жертва передозировки. Я не принимаю крошку.

Она устремила на него ледяной взгляд. Ножницы появились опять с пугающей небрежностью. Сенлин подумал о шести пустых пальто, которые колыхались на ветру; подумал о шести потерянных душах. Она вырезала их из истории, чтобы бесчестность не испортила ее гобелен.

Ножницы в ее руке раскрылись. Он был бледен настолько, насколько она была безмятежна.

Потом, как ни странно, она остановилась. Мадам Бхата вздохнула:

– Иди. Иди ищи свою жену, Томас Мадд Сенлин. Что толку наказывать человека, который так упорно наказывает себя сам?

Глава восьмая

Я знал мальчика в школе, который выпал из койки во сне, ударился головой и больше не проснулся. Утешаю себя этим ужасным воспоминанием всякий раз, когда смотрю на пропасть, которая следует за мной, как тень.

    Судовой журнал «Каменного облака», капитан Том Мадд

Корабельный такелаж так же выразителен, как скрипка. Джутовые веревки и шкивы способны исполнять счастливые менуэты, когда команда радуется, пьесы-фантазии – когда она склонна к созерцательности, и ноктюрны – когда ею овладевает меланхолия.

Сейчас команде «Каменного облака» казалось, что такелаж пиликает в минорной тональности погребальную песнь.

Они стояли, понурившись, в печи пылающего полуденного солнца. Капитан расхаживал перед ними туда-сюда, неимоверно раздосадованный. Несмотря на мрачное настроение, они не могли не задаться вопросом: откуда взялась треуголка на его голове?

– Из-за крысы? – спросил Сенлин, резко останавливаясь перед Волетой.

– Это белка, – поправила она, не убирая волос с лица, и протянула зверька в ладони, чтобы капитан его как следует рассмотрел.