Пойма

– Так, может, только до них он и мог добраться. Может, он с тем же успехом, а то и с большей охотой, творил бы подобное с женщинами. Я-то по этим штукам ни разу не спец. Насколько знаю, нету и не было таких спецов, какие бы в них разбирались. Впрочем, кое-что мне приходит на ум. По тому, как именно проволока тело исколола, можно понять: когда он эту женщину связывал, та уже мёртвая была. Будь она живая, раны бы закровоточили, а по ним не скажешь, чтоб оттуда вытекло много крови. Может, конечно, это вода в реке поднялась и все потёки посмывала, только, сдаётся мне, она уже какое-то время была мертва, а он потом вернулся к ней пошалить.

Всё равно как аллигатор заталкивает добычу в нору на речном берегу и возвращается, когда та малость долежится.

– Да никто бы не стал такое творить!

– Вот когда Джек Ньюман пристрелил своего шурина по пьяни на глазах у пятнадцати свидетелей, это было легко представить. А такое… Не знаю. Никогда ничего похожего раньше не видел. Есть у меня кой-какие мысли, но не больше того.

Надеюсь, хоть этот доктор Тинн здесь чем-нибудь поможет.

После этого голоса стихли, а чуть позже мама сказала:

– …что-то я не в том настроении после этой твоей сказочки на ночь. Ты уж прости, милый.

– Да ничего, – шепнул папа. Потом стало совсем тихо. Я свернулся под одеялом; меня одолевало незнакомое чувство, которое не знал я толком, как и назвать. Страх. Возбуждение. Ощущение тайны. Я ведь даже не подозревал, что бывает на свете нечто такое, о чём говорили родители.

Тогда же я решил, что встану как можно раньше да попробую уломать папу взять меня с собой в Перл-Крик. Он ведь передо мной в долгу. Как-никак тело-то я нашёл.

Я лежал и погружался в сон, потом пошёл дождь – сначала тихонько, а там и припустил как следует. Его шум наконец меня усыпил.

* * *

– Нет. Тебе со мной нельзя.

– Ну пап…

– Никаких «ну», «но», «если» или «может быть». Со мной нельзя.

Только-только забрезжил рассвет, а я в эту ночь толком и глаз не сомкнул – боялся, что не проснусь вовремя и не успею попросить поехать вместе с папой.

Но усталости не было ни в одном глазу. Я кипел бодростью и воодушевлением. Ни в коем случае нельзя было выдавать, что я слышал их разговор через стену. Я невинно поинтересовался у папы, какие у него планы на день, он ответил – поедет в Перл-Крик, я спросил – зачем ему в Перл-Крик, а он сказал – надо, мол, выяснить кой-чего у тамошнего доктора насчёт трупа женщины, который я нашёл.